Кстати, мог ли Миллер тогда не знать, что не он один наведывается в апартаменты номер 2728 в отеле «Уолдорф»? Как он выдерживал взгляды гостиничной прислуги, портье, сколько чаевых заплатил, чтобы купить молчание сообщников своего несчастья? А публичные появления Мэрилин под руку с бывшим мужем? Но почему бы суровому Артуру Миллеру не испытывать определенного чувства гордости, зная, что он котируется наравне, даже соперничает с Марлоном Брандо, что ему покорилась самая красивая женщина в мире? Почему бы ему не возгордиться от того, что он — тайный любовник, тот, кого тщательнее всего скрывают, потому что он самый дорогой, самый ценный? Тот, кто надеется затмить всех прочих и удержать Травиату, не допустив ее рокового падения? С течением времени Миллер вышел на первый план. Об этом стало известно благодаря нескромности светской хроники: «Самая знаменитая белокурая актриса Америки стала подружкой человека, известного своими симпатиями клевым…» Кто-то проговорился. Со своей стороны, ФБР не пропустило ни звука из любовных встреч между Монро и Миллером.
Вскоре Мэрилин поселилась в небольшой квартирке в доме 2 по Саттон-плейс, куда Артур приходил регулярно, стараясь не привлекать к себе внимания. Она здесь больше не проездом. Такое впечатление, что она решила побыть здесь какое-то время. Она преобразила его, уверяют их общие друзья — поэты и писатели. Миллер потрясен. Никогда он не казался таким счастливым, таким влюбленным, таким молодым. Никогда она не выглядела такой трогательной, такой умиротворенной. Оба сияют, лучатся счастьем. Их тела беспрестанно ищут друг друга, их взгляды пересекаются и ласкают один другого. Они безумно любят. Поговаривают о браке. Артур Миллер принял решение. Вообще-то оно оказалось принято само собой. Жизнь после Мэрилин невообразима. Повернуть назад невозможно.
Она выиграла свое безумное пари. Самая хорошо оплачиваемая актриса в мире готовится вернуться в Голливуд с парадного входа. «XX век Фокс» покаянно встретила ее цветами и оркестром, поручив ей трагическую роль Шери в «Автобусной остановке» — фильме, который должен снять Джошуа Логан по пьесе, имевшей шумный успех на Бродвее. Перед тем Мэрилин с блеском выступила на сцене Актерской студии: после ее трогательного исполнения роли Анны Кристи в одноименной пьесе Стриндберга публика, состоящая из надменных актеров-любителей, аплодировала стоя, утирая слезы.
А 9 февраля 1956 года журналисты скопом устремились на очередную пресс-конференцию, созванную божественной блондинкой и именитым гостем — Лоуренсом Оливье. Милтон Грин пригласил великого английского актера экранизировать пьесу, которую тот с большим успехом исполнял вместе с Вивьен Ли — «Принц и танцовщица», заменив в кино свою супругу на Мэрилин. Британская изысканность против американского секс-символа. Шекспир против Барби. Невозможный дуэт, неизбежный поединок. Выставив несколько требований, в частности, чтобы его имя красовалось на афише выше всех, сэр Лоуренс ввязался в авантюру. Сгорая от любопытства и нетерпения, он лично явился в Нью-Йорк, чтобы встретиться с Мэрилин и объявить во всеуслышание, что он сам поставит «Принца и танцовщицу» — первый совместный фильм компаний Мэрилин Монро и братьев Уорнер. В сиянии своей сценической славы сэр Лоуренс не ожидал приема, который окажет ему нью-йоркская пресса. Никто не обращал на него внимания. Все набросились на его партнершу, щелкая фотообъективами и засыпая ее острыми, насмешливыми вопросами. Желание Мэрилин, чтобы ее воспринимали всерьез, не могло пробиться сквозь скепсис критиков. Стрелы летели со всех сторон. Звезда не сдавалась и отвечала ударом на удар. Когда, наконец, выказали какой-то интерес и к Лоуренсу Оливье, уязвленному ролью фона, у его томной соседки очень вовремя лопнула бретелька на платье, вызвав всеобщий переполох. Пришлось очистить зал.
Сэр Лоуренс вскоре уехал обратно в Лондон — на ватных ногах, с помутившимся сознанием, вибрируя всем телом от волн, излучаемых Мэрилин, уверенный в том, что он влюбится в нее без памяти и в определенный момент упадет в ее объятия, не в силах противиться ее звериному магнетизму, стыдясь чувства к подобному существу, терзаясь при мысли о том, что совершил худшую ошибку в своей жизни, ввязавшись в съемки, которые не сулят ничего хорошего. Мэрилин тоже уехала из Нью-Йорка и приземлилась в Лос-Анджелесе, сдержанная и уверенная в производимом эффекте, светловолосая, в шикарном черном платье, застегнутом до подбородка, и в перчатках, под треск сотен фотоаппаратов и вопли тысяч поклонников, прождавших добрых два часа, прежде чем она удосужилась выйти из самолета.
«Это новая Мэрилин Монро?» — спрашивали репортеры.
«Изменилось только мое платье. А я все та же» (сюсюкающий голос и лукавая улыбка).
Несмотря на ее чувство юмора и умение обольщать журналистов, на запад вернулась все-таки новая Мэрилин. Более жесткая, холодная, неуправляемая, как никогда. По-прежнему кочующая с места на место, не имея постоянного дома. Милтон и Эми Грин сняли дом на бульваре Беверли-Глен, где она приткнулась на какое-то время перед отъездом в Аризону, там должны были снимать некоторые сцены из «Автобусной остановки». Для этого фильма Монро потребовала у «XX век Фокс» нанять за большие деньги Ли Страсберга в качестве ее личного репетитора. Но Ли не мог оставить Актерскую студию на такое продолжительное время и отправил вместо себя свою жену Полу — небольшую пухленькую фигурку в черном платье, черном шарфике, черных очках, что-то вроде старинной дуэньи с суровым лицом, которая отныне следовала за Мэрилин по пятам, словно совесть, вызывая к себе ярую ненависть со стороны всех режиссеров и технических сотрудников. Дело в том, что по возвращении из Нью-Йорка, после годичного отсутствия, Мэрилин без всяких объяснений дала отставку Наташе Лайтесс.
Недостойно. Отказалась ее видеть и разговаривать с ней по телефону. Как можно понять такой жестокий, априори бессмысленный поступок, к тому же неожиданный со стороны актрисы по отношению к очень близкому и много сделавшему для нее человеку? Неужели она до такой степени подпала под влияние Страсбергов? Хотела перечеркнуть свое прошлое и начать с нуля и свою карьеру, и свою жизнь, для чего приходилось принести в жертву Наташу? Возможно, та действительно собиралась написать книгу о Мэрилин, что привело актрису в страшное бешенство? Во всяком случае, она больше не нужна Монро. Та не переменит своего решения, не ответит ни на одно из отчаянных писем, которые Наташа будет ей посылать до самого 1962 года. Они больше никогда не увидятся.
Теперь уже Пола Страсберг, недобро прозванная киношниками «черной баронессой», неотступно находилась при Мэрилин, лелеяла ее, льстила ей, гладила по шерстке, нашептывала нежные слова. Грин и, разумеется, Миллер ненавидели Полу от всего сердца[17]. В центре этого глухого соперничества новая Мэрилин, решившаяся уничтожить старую, пошла напролом: она все поставила на карту, взявшись за роль Шери — бедной бесталанной девушки, надломленной недостатком любви и потерянными иллюзиями, которую, в конце концов, соблазнит необузданный и наивный ковбой. Всполошив «XX век Фокс», актриса решила, что в «Автобусной остановке» будет сниматься в костюмах, которые сварганит себе сама, а не сшитых по заказу. Ее кожу покроет белесая косметика, волосы будут тусклыми, с оранжевым отливом. В довершение всего она говорит крикливым голосом с жутким выговором и фальшиво поет песню в сцене, происходящей в салуне. Ошарашенные руководители киностудии пытались воспротивиться этой опасной прихоти в фильме, знаменующем собой возвращение на экран Мэрилин Монро. Им нужен секс-символ. Но актриса, при поддержке Милтона Грина и Джошуа Логана, стояла на своем. Узнав, что Шери будет играть Мэрилин, режиссер сначала вопил и рвал на себе волосы, особенно когда ему сообщили о навязанном присутствии вездесущей Полы Страсберг. Репутация Мэрилин — неуправляемой, чудовищно опаздывающей, способной переигрывать одну и ту же сцену бессчетное количество раз и выходить за рамки любого бюджета, уже облетела весь свет. Логан боялся сойти с ума. С другой стороны, он не верил в ее талант актрисы и принимал за девушку из календаря. В качестве утешения он добился от «Фокс», чтобы Пола оставалась за кулисами и не появлялась на съемочной площадке.
Джошуа Логан быстро изменил свое мнение (в лучшую сторону). Члены съемочной группы — тоже (в худшую). Бывшая застенчивая и робкая актрисуля, у которой всегда находилось ласковое слово для каждого, теперь стала безразличной, холодной, сосредоточенной женщиной, которая говорила только с Полой, слушала только Полу, заставляла снимать дубль за дублем, пока Пола не оставалась довольной. И при этом по-прежнему вела борьбу с тоской и заниженной самооценкой, войну с самой собой, из-за чего ей порой требовалось несколько часов, чтобы, наконец, выйти из гримерки и подставить себя чужим взглядам и суждениям. Но в финале результат был потрясающим, в Мэрилин кричала трагическая правда, эмоции, она была пленницей, угодившей в ловушку, старающейся сбежать, вырваться из лассо мужчины, который хочет обладать ею. Утомленная жизнью и настигнутая любовью, Мэрилин, не колеблясь, обезобразила себя, чтобы создать новую личность, изуродовалась, чтобы возродиться. Логан был вынужден признать, что он впечатлен игрой Монро, даже объявил ее гениальной, сравнивал с Гарбо и Брандо. Отчаяние, которое он порой испытывал, когда актриса впадала в ступор, и уйма времени, которую она тратила на поиски своего персонажа, с лихвой оправдались. Настоящая профессионалка, безжалостная к себе, уникальная на экране, оправдывающая все затраты и расшатанные нервы.
