У частокола выстроились телеги и повозки. Всюду сновали рабочие с лопатами и большими плетеными корзинами за спинами.
— Скоро начнут рыть траншеи под постройку, — подал голос Нерлин. Торговец выглядел довольным. — Дни идут, камень дорожает…
Сайнарию, как корона, венчала цитадель круглой формы. Три башенки смотрели в небо медными шпилями, а на самом высоком из них полоскалось знамя Плуга.
До прихода Сеятеля замки и цитадели строили лишь воинственные кланы в горах. Но мудрец на то и мудрец, чтобы перенимать лучшее даже у врагов, и теперь редкий город обходился без собственной крепости. Постройка фортификаций отнимала много сил, безжалостно поглощала ресурсы, зато Армия Жнецов получала возможность продвигаться дальше к Облачному Морю, не опасаясь за тылы. Крупные города, вроде Сайнарии, помогали снабжать воинов столь необходимым провиантом и становились великолепным плацдармом для новых кампаний.
В памяти десятника — а ему, когда он проезжал через эти края первый раз, не исполнилось и тринадцати лет, — остался небольшой городишко. Теперь же все разительно изменилось. Город рос и крепчал, как росла и крепчала мощь Сеятеля…
Отряд встретил вестовой на длинноногом вороном жеребце.
— Военный преатор уже извещен о вашем появлении, — безо всяких приветствий отчеканил юноша в темно-зеленом дорожном костюме особого покроя и мягких сапогах с высоким голенищем. — Вот письмо с приветствием.
Ильгар принял из рук вестового свиток. Осведомленность городских правителей его не удивила — дозорные всегда работали на совесть.
— Я десятник, и мне необходимо увидеть преатора. Дело чрезвычайной важности.
— Я сообщу о вашей просьбе об аудиенции, — пообещал вестовой. — Пока отдыхайте.
— Куда отправляться моим воинам?
— Их расквартируют к полудню, затем отведут в бани и накормят, — юноша попридержал нетерпеливого скакуна, добавил горделиво: — Вы прибыли вовремя — через три дня начнется турнир. На постоялых дворах и в гостиницах почти не осталось места, еще немного — и даже бараки будут переполнены. Многие спешат к началу празднества!
Одежда казалась тесной и неудобной, рубашка пропиталась потом, а ветерок из узкого окошка над головой нес лишь пыль и жар. Ильгар чувствовал себя узником в крохотной приемной, где ему приходилось дожидаться вызова от военного преатора. Кроме него здесь томилось еще трое — пара сотников, прибывших в город рано утром, и толстый, истекающий потом рыжеволосый торговец в пышных одеждах. Ему приходилось хуже всего! Мужчина комкал платки, протирая багровое лицо, и постоянно канючил тонким девчачьим голоском. Воины вели себя тихо, молчали, изредка посматривали на Ильгара, но беседы не заводили.
Десятник нервничал. Разговор с преатором предстоял непростой. Предупредить одного из градоправителей о нависшей угрозе он был обязан. Правда, тогда придется рассказать про клеймо…
Ильгар ослабил слегка ворот рубахи, давая себе возможность вдохнуть поглубже. Ему не нравился этот город. Барталин прав! Шумно, многолюдно, жарко, пыльно. Кругом камень, сухие деревца на перекрестках, из проулков между домами тянуло дерьмом и гнилью. Пожалуй, пока что это было самым ярким впечатлением от города — запах приторных женских духов, перемешавшийся со смрадом канав. Конечно, Ильгар не посетил еще рыночной площади и квартала богачей, где по слухам, есть на что полюбоваться.
— Ну что ж так долго… — в тысячный раз промяукал толстяк, обмахиваясь замусоленным платочком.
Его лепет вернул Ильгара в реальность — душную и неуютную. Захотелось пить, но единственный кувшин с водой давно опустошили.
Вожделенная дверь распахнулась. Скрип петель прозвучал для Ильгара прекрасной флейтой.
— Десятник Ильгар? Преатор Аларий вызывает вас, — коротконогий человечек в алом костюме из тонкой шерсти отошел в сторону, освободив проход.
Кабинет преатора напоминал склад оружейника. Все свободное место занимали подставки с копьями, мечами, алебардами и луками без тетивы. На стенах висели щиты всех форм, панно с кинжалами и стрелами. Камень пола закрывали шкуры бурых медведей. Маленький столик секретаря располагался в стенной нише, совсем рядом с очагом. Сам преатор расположился на возвышении посередине комнаты. Лысый старик, облаченный в старую поношенную стеганку полевого офицера, мало походил на одного из двух градоправителей. Скорее — на капитана передового отряда. Шрамы на лице, левая рука заканчивалась культей. Рабочее место тоже не поражало воображение изысканностью. Грубо сколоченный стол и складной стульчик, какие обычно расставляют в офицерских палатках во время совещаний.
Аларий пристально рассматривал десятника. Будто оценивал. Затем сложил руки на груди, кивнул. Проговорил, сохраняя на лице бесстрастное выражение:
— Надо же. И в резерве теперь встречаются достойные внимания юноши. Это радует… С чем пожаловал, десятник?
Ильгар встал напротив стола и приложил три пальца ко лбу — в знак приветствия, принятого среди жнецов.
— Я принес дурные вести.
— А мне редко приносят радостные, — ухмыльнулся Аларий. Затем вновь нацепил маску бесстрастия. — Докладывай.
— Кто-то разграбил фургон на тракте. Мы не нашли ни тел, ни следов.
— Это… нехорошо, — пробормотал преатор. — Но такое случается. Часто. Не пойму, зачем рассказывать это мне? Оставил бы послание у городских стражей — и делу конец. Отряд следопытов найдет и расправится с разбойниками.
Ильгар помедлил, но все-таки проговорил:
— Не думаю, что это сделали разбойники.
— К чему ты клонишь? — нахмурился Аларий.
— Подозреваю, здесь замешаны боги.
Преатор усмехнулся.
— Сами боги покинули капища и вышли на тракт, чтобы ограбить фургон? Или они отправили для этого свою… армию? Ты пьян? Или одурманен?
Десятник сжал кулаки, готовый припечатать городского правителя решающим доводом, и… не смог.
Смутился. Испугался. Устыдился.
Он долгие годы хранил свою тайну и не решился раскрыться теперь.
«Предатель…»
Понимая всю глупость поступка, оценивая последствия, Ильгар отчеканил:
— Никак нет!
Он рассказал обо всем, что произошло на тракте. Но про клеймо не проронил ни слова. Зато упирал на то, что люди появились из ниоткуда и бесследно исчезли.
— Поэтому я предположил, что здесь замешаны боги, — закончил десятник.
— Глупец, — махнул рукой Аларий. — С виду — бравый солдат. Одежда чистая, сам опрятный, сапоги блестят. А в башке — дерьмо. Я видел, как дикари прячутся в траве по щиколотку! Принять разбойников за богов… ох, в мое время за такие глупости пороли вожжами перед всем десятком!
