Читаем без скачивания Возвышение рода - Сергей Баранников

еще и на бесплатную форму обучения, в академии учили совершенно нелепым вещам. Ждать еще пару лет, когда на старших курсах начнут давать поистине полезные знания, отделять их по крупицам от всей кучи бесполезного мусора, с которым их выпустят во взрослую жизнь? Нет, он не для того ждал восемнадцать лет, чтобы еще три-четыре года бесцельно болтаться в академии. За эти годы его противники смогут укрепиться, а сейчас, когда ситуация в княжестве крайне нестабильна, у него есть шанс. Возможность, которой может больше не появиться. Именно поэтому парень решился выбраться из академии и пойти на крайности. Если играть, так ставить на кон все, даже собственную жизнь! В общем, какая разница что ставить, если ты все равно не собираешься проигрывать?

Сейчас Дмитрий направлялся к старому зданию в надежде на помощь. Это была его последняя надежда.

Он обогнул здание по периметру и трижды постучал в дверь черного хода. Ему отворила скрюченная от старости старушка и долго смотрела в глаза.

— Чего надо, внучок?

— Я пришел к Яру и его ребятам.

— Прости, плохо слышу. Что ты сказал?

Парень оглянулся по сторонам и произнес уже немного громче:

— Я пришел к Яру! У меня к нему дело.

— Прости, внучок, никакого Яра здесь нет, — ответила старушка и пожала плечами.

Внутри Гронского все упало. Не может быть, чтобы он ошибался. Ему верно выдали координаты, и дом совпадал по описанию.

— Бабушка, может, вы меня не поняли? Мне нужен Яр, наемник, — последнее слово он произнес гораздо тише, боясь, что кто-нибудь его услышит.

— Да нет тут никакого Яра, — отозвалась бабуля и захлопнула дверь прямо перед носом Дмитрия.

Еще минуту Гронский простоял возле двери, ожидая, что она сейчас откроется, и его отведут к Яру, но этого не произошло. Понурив плечи, парень направился к выходу из калитки. Теперь он не скрывался, и без опаски оттолкнул старую, висящую на одной петле калитку, которая оставила глубокий след на земле. Какой смысл скрываться, если его снова обманули и провели вокруг пальца?

— Эй, пацан, тебе надо чего?

Дмитрий и сам не заметил как отошел от дома и оказался в небольшой арке, ведущей в соседний двор. Спереди стоял высокого роста громила и внимательно смотрел на него. Сзади вышли еще двое.

— От вас? От вас мне ничего не надо, можете идти, — отозвался Гронский, едва улыбнувшись уголком рта. Драки все равно не избежать, это и так понятно. Зато можно выплеснуть на этих бандюках всю горечь своего поражения. Скорее всего они даже не подозревают, что он одаренный, а справиться с двумя простолюдинами будет проще простого.

Вот только Гронский изменил свое мнение, когда потянулся к ним силой. Вся троица так и фонила силой. Мало того, что у них был дар, он был немалой ступени.

— А малый не из робкого десятка, — заметил один из тех, что стоял за спиной парня и хохотнул.

Громила, стоявший к Гронскому лицом, подошел ближе, и теперь свет от фонарей из соседнего двора попадал на его лицо. Испещренное шрамами лицо с уверенным невозмутимым взглядом серых глаз.

— Ты искал Яра? Ну так вот, Яр — это я. Говори что тебе нужно.

* * *

— Что-то случилось? — Маша слишком хорошо знала меня, чтобы скрыть от нее волнение.

— У Васильевых проблемы, которые могут коснуться и нас. Думаю как им помочь.

— А, Саша говорила…

— Говорила? Я что, один ничего не знаю?

— Ну, сегодня, когда вы с Владом общались на террасе, мы сидели в комнате отдыха. Сашке стало плохо, и я пришла ей помочь. Кстати, ты знаешь? — Маша просияла на последних словах, но я не поддержал ее радость, сейчас было не до этого.

— Знаю. В общем, с сегодняшнего дня из дома ни шагу!

— Это что, домашний арест? — тут же взбунтовалась Маша.

— Это вынужденная мера, чтобы защитить тебя и ребенка, — я видел, что Маша готова сорваться, поэтому решил немного объяснить. — Маша, сейчас против нас не люди Свиридова, с которыми я еще с низкой ступенью мог разобраться без особых проблем. И даже не Градовы, которых Васильевы и Фроловы совместными усилиями разметали по заводу Гущиных. Это куда более серьезная проблема. Думаю, противостоять им могут ребята Серпухова, и несколько людей в нашем княжестве.

— У нас есть Федор, и ты сильный боец.

Я улыбнулся и взял руку своей невесты.

— Да, Маша, мы оба сильные бойцы, но два человека — слишком мало, чтобы сдержать натиск профессионалов. Тем более что инициатива полностью в их руках. Именно поэтому я забочусь о вас и хочу, чтобы вы были в безопасности.

— Я понимаю, Миша, — девушка сжала мою руку и виновато улыбнулась. — Прости, это просто гормоны. Сейчас с моим организмом происходит что-то невероятное, мне то становится весело, то невообразимо грустно, а иногда вообще хочется разнести все вокруг.

Да, беременная женщина — настоящий клубок эмоций, и никогда не угадаешь заранее какая выплеснется наружу.

— Не переживай, мы справимся. Просто постарайся слушать меня.

До особняка Фроловых мы доехали достаточно быстро. Все же решили разделиться. Одна машина дружины отправилась к Васильевым, а другая — к нам. И пусть в соседней машине ехали четверо одаренных, рядом был Федор и водитель Константина, я буквально физически чувствовал нависшую опасность. Это не был пустой страх, я такое уже испытывал, когда пробирался на завод Гущиных, когда спускался в руины древнего храма с Фламелем, когда… Да, в общем, за свою недолгую жизнь в этом теле я успел хорошо запомнить это чувство, когда кажется, будто тебя схватили за грудки и тянут вверх.

— Игорь, давай сменим маршрут, — попросил я водителя, и тот посмотрел мне в глаза через зеркало заднего вида.

— Что-то случилось, Михаил Игоревич?

— Просто нехорошее предчувствие. Бери влево, объедем один квартал и заедем в особняк через западные ворота.

Игорь послушно вывернул баранку в сторону, и машина дружинников последовала за нами. Может, я себя накручиваю, или мне передалось ощущение Маши? Все-таки последние месяцы беременности… А может сказалось то, что я просто не знал откуда ждать удар. Раньше все было куда проще. Я отлично понимал куда лезу и чего там ждать. А тут… Чувство зверя, который понимает, что охотник уже залег с ружьем где-то поблизости, но что с этим делать непонятно.

Резкий удар в машину заставил меня вздрогнуть и машинально прикрыть Машу своим телом. Кто-то врезался прямо в заднюю дверь нашего Тура, и если бы не его бронированный корпус, пришлось бы несладко. В темноте мне удалось рассмотреть лишь скалящееся лицо в маске.

— Игорь, ходу!

Я скомандовал самое очевидное, что только можно было предположить. Надеюсь, впереди нет засады.

Машина заревела, и помчалась вперед, но тут же подскочила на чем-то твердом и ее понесло.

— Я прикрою!

Покровский попытался выйти из машины, но дверь заклинило. И в этот момент рвануло позади. Посмотрев в заднее стекло, я понял, что это была машина сопровождения дружинников. Очень надеюсь, что они успели выбраться из нее.

— Не заводится, — водитель выругался и дернул какую-то ручку. Машина задрожала, но завелась. Правда, теперь ехала очень медленно.

Самое обидное, что до особняка Фроловых оставались не более десяти минут ходу. Думаю, тот, кто атаковал нас, отлично спланировал нападение. Вот только он не учел одного фактора — впереди замигали огни машин, а я в это время уже выбил дверь и окутал помятого Тура кольцом огня. Вот только на улице никого не было, словно это все было плодом моего воображения.

Огни машин приближались и остановились буквально в нескольких метрах от нас. Из них выбежали люди, но не спешили атаковать.

— Миша, с вами все в порядке? — я узнал голос Константина и развеял огненный вихрь.

— Можно сказать, что отделались испугом. Как вы здесь оказались?

— Сейчас не время и не место, — отозвался Фролов. — Садитесь в машину, расскажу по дороге.

Игорь остался в развороченном Туре, который взяли на буксир люди Фролова. Маша не пострадала, только немного переволновалась. Ничего такого, что нельзя решить несколькими часами отдыха. А вот машина дружинников сгорела дотла. Причем, как рассказал мне Константин, он сходил со своими бойцами к ее останкам, чтобы проверить нужна ли кому его помощь, но оказалось, что все бойцы мертвы.

На пути к особняку Фроловых нас больше никто не атаковал, зато внутри было неспокойно. Практически во всех комната горел свет, а на улице встречали