— Никому, — проговорила она.
Раф повернулся к ней, подняв брови.
— Что?
— Она мне нравится. Пожалуй, оставлю себе.
Слова эти поразили ее. Как будто они сами ожили и сорвались с губ вопреки ее воле. Но это правда. Она хочет оставить булавку себе.
Медленная улыбка расплылась на лице Рафа.
— Никакой вины? Никакого раскаяния?
Лизл прислушалась. Нет. Никакого чувства вины нет. Собственно говоря, кражи стали обычным делом. Ну, может быть, не совсем обычным, а, скажем, таким, как особое поручение на работе или командировка не больше.
— Нет, — призналась она, качая головой и глядя на золотую, бабочку. — И это пугает меня.
— Не надо пугаться.
Раф взял булавку, распахнул на Лизл пальто и пришпилил бабочку к свитеру.
— Почему? — спросила она.
— Потому, что это рубеж, и надо радоваться, что ты его перешагнула.
— Я чувствую, как у меня на душе растет мозоль.
— Ничего подобного. Вот такие мысли и отбрасывают тебя назад. Негативные образы. Ни о каких мозолях не может быть речи. Ты освобождаешься от детских кандалов.
— Я не считаю себя свободной.
— Потому что сброшена только одна цепь. Остается еще немало. Намного больше.
— Не знаю, хочу ли я слушать об этом.
— Доверься мне.
Раф взял ее за руку, и они пошли по Конвей-стрит.
— До сих пор, — возвестил он, — мы предпринимали безликие акты освобождения.
— Безликие? Что это значит? Они затронули множество лиц.
— Фактически нет. Мы воровали в магазинах. Безликие корпорации не понесли ни малейшего ущерба от наших действий.
— Ты что, хочешь сделать меня марксисткой?
На лице Рафа появилось недовольное выражение.
— Пожалуйста, не задевай мои умственные способности. Нет. Я хочу сказать, что отныне мы переходим на личности.
Лизл это не понравилось.
— Что ты имеешь в виду?
— Не что, а кого. Я лучше тебе покажу, чем рассказывать. Завтра — долго ждать не придется. — Он открыл правую переднюю дверцу «мазерати» и кивнул ей на сиденье. — Карета подана.
Когда Лизл садилась в машину, в желудке ее образовался маленький ледяной комочек. Облегчение при мысли, что с воровством покончено, сменялось крепнущей тревогой при мысли о том, что начнется взамен.
Глава 12
На следующий день Лизл, открыв дверь квартиры, с удивлением увидела перед собой усталого с виду незнакомца. Она ждала Рафа. Он должен был явиться в течение часа, и, услышав звонок, Лизл подумала, что он выбрался пораньше.
— Чем могу помочь? — спросила она.
Выглядел незнакомец осунувшимся, был худ, но чисто выбрит и распространял пикантный аромат лосьона после бритья. Широкое пальто несколько скругляло его костлявую фигуру.
— Можете, если вы мисс Лиза Уитмен.
— Лизл. Это я. А вы кто?
Он выудил из-под пальто черный кожаный бумажник и мельком предъявил жетон.
— Детектив Аугустино, мисс Уитмен. Полиция штата.
Она разглядела блеснувший синим и золотым значок, прежде чем бумажник захлопнулся и опять исчез под пальто.
Волна паники разом нахлынула на Лизл.
Полиция! Им известно о кражах!
Она взглянула на свитер с приколотой золотой бабочкой с филигранными крылышками. Ей захотелось прикрыть булавку ладонью — но ведь это все равно, что указать на нее пальцем, правда?
Вот оно — стыд, позор, обвинение в преступлении, конец карьеры.
— Что… — Во рту у нее пересохло. — Что вам от меня нужно?
— Вы — та леди, которая жаловалась на странный телефонный звонок шестнадцатого декабря?
«Странный звонок? Шестнадцатого декабря? О чем он, черт побери…»
— А, на вечеринке! Звонок на вечеринке! О да, действительно! О Господи, а я думала, вы… — Она прикусила язычок.
— Что вы думали, мисс Уитмен?
— Ничего! Ничего! — Лизл боролась с безумным желанием расхохотаться. — Нет, ничего!
— Можно войти, мисс Уитмен?
— Конечно! Входите! — пригласила она, отворяя пошире дверь и отступая назад. Она так ослабла от радости, что ей пришлось сесть. — И называйте меня Лизл.
Он заглянул в блокнот, который держал в руке.
— Значит, в самом деле Лизл, с «л» на конце? Я думал, это опечатка.
— Нет. Моя мать была из Скандинавии.
Лизл с изумлением сообразила, что говорит о матери в прошедшем времени, словно она умерла. После поездки домой на Рождество на прошлой неделе она в каком-то смысле действительно умерла. Лизл прогнала эти мысли.
— Садитесь, детектив…
— Аугустино. Сержант Аугустино.
Пока он усаживался на маленькой кушетке и вытаскивал ручку, Лизл пыталась определить, что у него за акцент. Какое-то непривычное произношение.
— Так вот, насчет звонка… — начал было он.
— Почему им заинтересовалась полиция? — спросила Лизл. — Я сообщала телефонной компании.
— Да, но тут не только ваш случай. «Саутерн Белл» посчитала, что повод серьезный, и связалась с полицией штата.
Лизл припомнила ужас в голосе ребенка.
— Я рада, что они так поступили. Это было ужасно.
— Я думаю. Вы не могли бы мне точненько все описать, включая сопутствующие обстоятельства? Детально?
— Я уже дала эту информацию телефонной компании.
— Знаю, только они доложили нам в общем виде. Мне требуются показания очевидца, из первых рук, чтобы убедиться, что это тот самый случай. Начните, пожалуйста, с самого начала.
Лизл содрогнулась от необходимости оживить в памяти тот звонок, но если это поможет найти сумасшедшего, устроившего столь пакостную мерзость, она сделает все.
И она рассказала Аугустино о вечеринке в дома Рафа, описала переполненную гостиную, ненормальный непрерывный звонок, лишивший всех дара речи. Она видела, как он наклоняется к ней все ближе и ближе по мере продвижения рассказа. Он так внимательно слушал, что не делал никаких записей.
— И так как никто другой вроде бы не хотел отвечать, — говорила она, — я сняла трубку. И услышала этот голос. — Она помолчала, охваченная дрожью. — Как мне описать ужас в этом детском голосе?
Взглянув на сержанта Аугустино, Лизл сразу поняла, что не надо описывать ему этот голос. Она видела выражение его глаз. Почти такое же, какое часто ловила в глазах Уилла Райерсона.
— Вы ведь его тоже слышали, правда? — сказала она.
Слова женщины сразили Ренни.
Откуда ей, черт возьми, знать? Как она догадалась?
Да, будь он проклят, он его тоже слышал. Он испытал это сводящее с ума переживание пять лет назад, — Господи Иисусе, почти пять лет прошло с того растреклятого дня! — сняв трубку после такого же нескончаемого звонка. Он его слышал. И никогда не забудет. Как можно забыть? Этот голос звучит во сне каждую ночь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
