«Стефан другой», - поняла она, и холодок стал еще сильнее. Сколько бы ни прошло времени, что бы он ни делал, он никогда не излечится до конца. Без Елены он всегда будет только наполовину самим собой, только наполовину живым.
Надо срочно что-то придумать, что-то сделать, чтобы избавиться от леденящего душу ужаса. Стефану нужна Елена. Без нее он никогда не будет собой. Сегодня он уже почти сломался, то отчаянно пытаясь взять себя в руки, то впадая в бешеную ярость. А вот если бы он смог хотя бы на минутку повидаться с Еленой, поговорить с ней…
Бонни пришла сюда, чтобы предложить Стефану подарок, который оказался ему не нужен. Но есть кое-что другое, поняла она, что ему действительно нужно. И только она может дать ему это.
Глядя в сторону, она спросила хрипловатым голосом:
- Хочешь увидеться с Еленой?
Со стороны кровати не доносилось ни звука. Бонни сидела и разглядывала тени, блуждающие и прыгающие по стенам. Наконец, собравшись с духом, она краешком глаза посмотрела на Стефана.
Стефан тяжело дышал. Глаза его были закрыты, а все тело напряжено, как тетива лука. Бонни поняла: он пытается взять себя в руки и справиться с искушением.
И он проигрывал в этой борьбе. Бонни ясно это видела.
Елена всегда была слишком важна для него.
Когда их взгляды встретились, глаза Стефана были мрачными, а рот сжался в тугую линию. Лицо утратило свою бледность - на нем выступили красные пятна. Тело по-прежнему было напряжено, как пружина, и буквально дрожало от нетерпения.
- Это может быть опасно для тебя, Бонни.
- Знаю.
- Ты станешь уязвимой перед силами, над которыми у тебя нет власти. И я не могу пообещать тебе, что сумею тебя защитить.
- Знаю. Так ты хочешь это сделать?
Он схватил ее за руку.
- Спасибо тебе, Бонни, - шепотом сказал он.
Она почувствовала, что по ее лицу разливается румянец.
- Не за что, - сказала она. Ох, беда. Как же он прекрасен. Эти глаза… Еще секунда - и она или бросится ему на шею, или растает, растечется лужицей прямо у него под кроватью. Испытывая болезненно-приятное ощущение от собственной порядочности, она выдернула руку и посмотрела на свечку.
- Вот смотри. Я войду в транс и попытаюсь вступить в контакт с Еленой, а если получится, то найду тебя и втяну в свой транс. Что ты думаешь?
- Думаю, получится. Если одновременно я тоже буду тебя искать, - сказал он, глядя на свечу тем же пронзительным взглядом, каким перед этим смотрел на Бонни, - то смогу соприкоснуться с твоим сознанием… Когда у тебя все будет готово, я это почувствую.
- Хорошо. - Свеча была белой, а ее восковые края - мягкими и сверкающими. Пламя то поднималось, то опадало. Бонни не отводила взгляда от пламени, пока не утонула в нем, пока не исчезла комната. Было только пламя, пламя и она. Пламя поглотило ее.
Она была окружена ослепительно-ярким светом. А потом провалилась сквозь него во тьму.
В похоронном бюро было холодно. Бонни беспокойно огляделась, не понимая, как она здесь оказалась, и попыталась собраться с мыслями. Она была совершенно одна, и почему-то это ее беспокоило. Может быть, здесь должен быть кто-то еще? Она кого-то искала.
В соседнем помещении горел свет. Бонни зашла туда, и ее сердце бешено застучало. Это был зал для прощаний, в нем стояли высокие канделябры, в которых, дрожа и мерцая, горели белые свечи. В окружении свечей стоял белый гроб с открытой крышкой.
Медленно, словно повинуясь какой-то непреодолимой силе, Бонни пошла к гробу. Она не хотела в него смотреть. Но она должна была. Там, в этом гробу, ее что-то ждало.
Весь зал был залит мягким белым светом свечей. Бонни словно бы шла по островку сияния. И все-таки ей ужасно не хотелось заглядывать в гроб…
Двигаясь еле-еле, как в замедленной съемке, она дошла до гроба и увидела белую атласную обивку. Гроб был пуст.
Бонни задвинула крышку и, тяжело дыша, облокотилась о гроб.
Боковым зрением она уловила какое-то движение и резко повернулась.
Это была Елена.
- Господи, как ты меня напугала, - сказала Бонни.
- Кажется, я говорила, чтобы ты больше не приходила сюда, - сказала Елена.
На этот раз ее светло-золотые, как пламя, волосы были распущены и волнами ниспадали по плечам и спине. На ней было тонкое белое платье, мягко переливающееся в свете свечей. Она и сама была похожа на свечу - светлая, сияющая. Она была босиком.
- Я пришла, чтобы… - пробормотала Бонни. В глубине ее сознания брезжила какая-то мысль. Это был ее сон, ее транс. Она должна была вспомнить. - Я пришла, чтобы ты смогла встретиться со Стефаном, - сказала она.
Глаза Елены расширились, губы приоткрылись. Бонни узнала этот взгляд - взгляд, полный боли и невыносимой тоски. Пятнадцать минут назад она видела тот же взгляд у Стефана.
- Ох, - шепотом сказала Елена. Она сглотнула, ее глаза покрылись поволокой. - Ох, Бонни… я не могу .
- Почему?
В глазах Елены стояли слезы, ее губы дрожали.
- А что, если все опять начнет меняться? Что, если появится он , и… - Она прикрыла рот рукой, и Бонни вспомнила свой последний сон, где изо рта Елены градом сыпались зубы. Бонни бросила на нее взгляд, полный сочувствия и ужаса. - Неужели ты не понимаешь? Если это случится, я этого не вынесу, - прошептала Елена. - Если он увидит меня такой … Я ни над чем здесь не властна, я не настолько сильна. Прошу тебя, Бонни, не пускай его сюда. Передай, что мне ужасно жалко. Передай, что… - Елена закрыла глаза. Она плакала.
- Хорошо. - Бонни сама была готова разрыдаться, но она понимала, что Елена права. Она отыскала сознание Стефана, чтобы все ему объяснить и помочь пережить разочарование. Но едва она вступила с ним в контакт, как поняла, что совершила ошибку. - Стефан, нет! Елена сказала…
Это уже не имело смысла. Его разум был сильнее, и в тот самый миг, когда она установила с ним связь, он взял над ней верх. Он почувствовал, о чем говорили Бонни и Елена, но отказывался принять отказ. Бонни беспомощно ощущала, как ее сознание сдается, а его сознание несется все ближе и ближе к острову света, образованному свечами. Она ощущала, как он появляется, как обретает форму. Обернувшись, она увидела его самого - черноволосого, с встревоженным лицом и пронзительными, как у сокола, зелеными глазами. Тогда Бонни поняла, что уже ничего нельзя сделать, и отступила в сторону, оставив их наедине.
12
Стефан услышал мягкий шепот, полный боли.
- Нет.
Голос, который он уже отчаялся услышать вновь, голос, который ему никогда не забыть. По телу пробежали мурашки, и он почувствовал, что начинает дрожать. Он обернулся на голос - и больше уже не мог думать ни о чем другом, а его разум едва не помутился от наплыва чувств.
