— Зачем?
— Понял, как сильно вы этого не хотите. Можете быть уверены, дети моей сестры ничего не знают.
Я нехотя кивнула в знак согласия.
— Чарли и Тео, мои племянники, — продолжал он, — придут в восторг от того, что у них появится новый приятель. Будет с кем играть в рыцарей и пиратов, ездить на пони, бегать на озеро, запускать воздушных змеев, играть в мяч…
Я видела, что его сиятельство лорд Сэйвил неплохо знает, чем занимаются дети в летние месяцы, и, чего доброго, сам порой принимал участие в их развлечениях, которые для Никки станут просто даром небес.
Правда, чем этот дар небес может обернуться для меня, я не знала и боялась даже предположить.
— Вы уверены, милорд, что леди Реджина не будет возражать против моего присутствия?
Граф усмехнулся.
— Сэйвил-Касл принадлежит мне, а не моей сестре, — ответил он несколько надменно.
— Да, но она исполняет роль хозяйки.
— Джинни живет сейчас у меня, потому что ее супруг уехал на очередную научную конференцию в Гейдельберг. Она же, между нами говоря, ожидает четвертого ребенка и поэтому не сопровождает мужа. Уверяю вас, Джинни будет счастлива, если вы хоть ненадолго поможете ей избавиться от моего утомительного присутствия.
— А мистер Мелвилл! Действительно сумеет найти нам жилье именно в этих краях? Ведь здесь у меня и ученики, и знакомые.
— Не уверен, что очень скоро, но будет пытаться. Вы сможете сами обсудить с ним все вас интересующее.
Его слова звучали по-деловому, вполне разумно и логично. Нужно быть законченной идиоткой, чтобы упустить такую возможность, убеждала я себя, с трудом отводя глаза от человека, на которого мне хотелось смотреть и смотреть.
— Хорошо, — сказала я наконец, пытаясь улыбнуться. — Не вижу причин отказываться от вашего столь неожиданного и великодушного предложения. Оно снимает такой груз с моих плен… Признаюсь, я была почти в отчаянии.
— Рад, что вы решились.
Наклонив голову, я подумала о Сэме Уотсоне, который вот-вот должен вернуться в Хайгейт, и потом снова взглянула на Сэйвила. На человека с золотыми волосами, стоящего передо мной.
Это решила сама судьба, подумала я.
Сэйвил посоветовал оставить Макинтошей в Хайгейте до конца срока, определенного хозяином дома. Если к тому времени я не обрету нового жилища, он обещал поселить их в своем охотничьем домике в Лестершире, где те побудут, пока дом для всех нас не будет найден.
— Боюсь, что в Сэйвил-Касле, — объяснил он им, — вам будет немного не по себе. Слишком большой дом, много слуг, а сидеть без дела вы не привыкли. Не могу же я допустить мистера Макинтоша до супов — моя кухарка тотчас сбежит в знак протеста. А экономка вряд ли захочет делить свое царство с миссис Макинтош, не правда ли?
Старики с улыбкой подтвердили, что это чистая правда, и всеобщее согласие было достигнуто.
Граф все дела решал быстро. Уже к концу дня Джон Гроув вернулся из Сэйвил-Касла в Хайгейт, доставив фаэтон, с ним приехали и несколько форейторов, чтобы перегнать моих лошадок в Рейли, туда, где уже находилась Мария. Один из форейторов, совсем мальчишка, должен был ехать нелюбимом пони моего сына вместе с нами в Сэйвил-Касл. Могла ли я не оценить заботу графа о моем сыне — о том, чтобы с ним в замке был его любимый Скуирт?
Нам с Никки оставалось только упаковать вещи. Чем мы и занялись.
Перед сном я, как всегда, собралась на конюшню, на этот раз чтобы попрощаться с милыми животными, к которым так привыкла за эти годы. Сэйвила, выразившего желание сопровождать меня, я попросила остаться в доме, так как хотела побыть на конюшне одна.
Ночь была звездной, я остановилась посреди двора, вглядываясь в предметы, которые окружали меня в течение восьми лет, и почти не узнавала их… Как давно все было: брак, ожидание счастья, материнские обязанности и потом ужасная смерть супруга… Хайгейт, этот унылый дом навсегда останутся для меня воплощением недолгого счастья и долгой печали; будут навечно связаны с именем Томми. Моего Томми…
Я облокотилась на изгородь загона, ко мне приблизились Фэнси и Полли, изгнанные из своих — уже не своих — стойл, чтобы дать прибежище лошадям Сэйвила.
Я гладила их, в моих ушах звучал голос Томми: «…Я нашел превосходное место, где мы устроимся, Гейл. Там большая конюшня, два огороженных выгона, дом тоже вполне приличный. Во всяком случае, крыша не течет!..»
Я вспомнила, как впервые вошла в гостиную этого дома с маленьким Никки на руках.
«О Боже, Томми! — воскликнула я. — Как тут ужасно! Намного хуже, чем в конюшне!»
Мы взглянули друг на друга и разразились хохотом. Я смеялась так, что на глазах выступили слезы.
Да разве в те дни для меня имели какое-то значение обшарпанные стены, истертые ковры, сломанная мебель?..
Я поглаживала Полли по холке, вспоминая все, что было восемь лет назад.
Томми умер в одночасье, его убила лошадь, когда он нагнулся, чтобы вынуть камень, попавший ей в копыто задней ноги. Железная подкова впечаталась прямо в его левый висок.
Сейчас, стоя в темноте возле дома, где была счастлива, я сознавала, что той девушки, которая когда-то вышла замуж за Томми, уже нет. Она умерла одновременно с ним. На ее месте была теперь взрослая женщина, научившаяся полагаться на себя, на свои силы и возможности, столь необходимые еще и потому, что у нее есть ребенок, который целиком зависит от нее.
Я положила руки на ограду, прислонилась к ним щекой и слушала тихое дыхание ночи.
— Прощай, Томми, — прошептала я. — Пожелай мне удачи.
Ответа не последовало, но мое сердце почувствовало то, чего не услышали уши.
Ведь Томми не мог не пожелать мне счастья.
Глава 12
Дорога, по которой мы уезжали с насиженного места, радовала глаз красными и белыми цветами боярышника, воздух был напоен ароматами близкого лета. Мы с Никки и Сэйвил ехали на переднем сиденье фаэтона, предназначенного для двоих. Ни я, ни мой сын не занимали много места, поэтому никому тесниться не пришлось. За нами следовал еще один экипаж, управляемый Джоном Гроувом, куда был погружен наш невеликий багаж.
Дорожный разговор с Сэйвилом я начала с расспросов о его племянниках — тема, которая больше всего могла заинтересовать Никки.
— Старший из них Чарли, — ответил он, — ему уже десять. Весьма способный мальчишка, весь в отца, с богатым воображением. Сам изобретает различные игры и целые дни, как мне кажется, живет в придуманных им мирах.
— В каких, сэр? — спросил Никки, внимательно прислушивавшийся к словам Сэйвила.
Длинным бичом тот отогнал кружившего над лошадьми овода и сказал не сразу:
— Однажды, помню, он целую неделю был жертвой кораблекрушения, даже подружился с обезьяной на диком безлюдном острове.
