— Что значит ты возвращаешься в Калифорнию?! — заорал Берт, даже не выслушав ее до конца. — Да сегодня твоя прощальная вечеринка! Тебя все ждут!
— Извини, Берти. Скажи всем, что мне безумно жаль. Но я должна лететь, это очень важно!
— Хочешь сказать, он очень важен.
О да, подумала она, я даже не представляла, насколько Найджел для меня важен, пока он не исчез.
— Берти, я не могу связаться с ним, — еле слышно выговорила она. — Я боюсь.
На другом конце провода Берт Меллори нахмурился.
— Не понимаю, чего тебе бояться, Джесс, старушка. Вы с Найджелом утрясли все свои разногласия. Ты замужем за ним, не забывай.
Нет, они ничего не утрясли. Просто собрали все прошлое и убрали на самую дальнюю полку, куда годами никто не заглядывает.
— Когда вы последний раз разговаривали? — продолжил расспрашивать Берт.
— Вчера вечером.
— Что?! — Он поперхнулся, потом расхохотался. — Послушай, Джесс, очнись! Ты в своем уме?
Твой муж — занятой человек, а ты хочешь держать его на коротком поводке и требуешь звонить тебе по пять раз на день! Ты перебарщиваешь, милая, — бросил он. — Давай-ка успокойся, вытри глаза, если снова плачешь, и напомни мне, что это я поклялся никогда не жениться.
Джессика засмеялась, глубоко вдохнула и действительно немного пришла в себя. Конечно, это проклятые нервы расходились ни с того ни с сего.
— Спасибо, Берти, — благодарно произнесла она.
— Да пожалуйста, милая! Ну а теперь, может, ты вернешься к своему первоначальному плану лететь завтра, а сейчас присоединишься к бывшим коллегам и собратьям по перу и выпьешь шампанского?
— Нет, Берти, — ответила Джессика и ощутила приближение очередного приступа беспокойства. — Мне все равно надо сказать ему кое-что не терпящее отлагательства.
— Все ясно, — вздохнул старый испытанный друг. — Тебе надо срочно пролететь две тысячи миль, чтобы сказать: «Я люблю тебя, дорогой».
— Ладно, придет день, и ты вспомнишь, как смеялся надо мной, Берти. И я дорого бы заплатила, чтобы иметь возможность понаблюдать тогда за тобой, — мстительно произнесла Джессика.
— Так я прав?
— Нет! — ответила она и посмотрела на часы.
Посадку на ее рейс должны были объявить с минуты на минуту. — Мне надо сказать, что я беременна! — И швырнула трубку, не дожидаясь комментариев.
Затем замерла, наблюдая за текущими людскими толпами и прислушиваясь к своим ощущениям. Какие они теперь, когда она выговорила вслух эти слова? В основном, естественно; страх, но еще и волнение, и радостное возбуждение.
Самолет приземлился в Лос-Анджелесе на закате. Джессика поспешно кинулась к ближайшему телефону и по-прежнему услышала длинные гудки.
Дожидаясь такси, она пыталась не анализировать свои чувства. В ее душе переплелось их так много: и гнев, и обида, и боязнь потерять его, и недоумение… В таком состоянии она пробежала по дорожке к дому, открыла дверь, влетела в холл… И первым делом увидела многочисленные коробки — это прибыл ее багаж.
Джессика внутренне застонала, представив себе утомительный процесс распаковывания. И только после этого отправилась на поиски Найджела, даже не надеясь, что они увенчаются успехом.
Но, добравшись до малой гостиной, в которую вела дверь из подземного гаража, она замерла на пороге, не решаясь поверить своим глазам. Разбросанные по ковру бумаги, на столике — пустая бутылка виски, вторая, наполовину полная, стояла около дивана, а на нем возлежал ее драгоценный супруг, спящий с открытым ртом. В руке он сжимал бокал, в котором оставалось немного темной жидкости.
Джессика нахмурилась: да, неприглядная картина. Он спит, просто спит, напившись до полумертвого состояния! В то время как она места себе не находила от беспокойства, кое-как провела важное интервью, опрометью кинулась в аэропорт и глубоко разочаровала коллег, рассчитывавших хорошо повеселиться, Найджел был дома и хлестал чертово виски!
Черные глаза кровожадно засверкали. Джессика шагнула к дивану, вынула бокал из ослабевших пальцев мужа и изо всех сил швырнула его в стену. Он разлетелся вдребезги с жалобным звоном.
Найджел дернулся, будто его током ударило, приоткрыл глаза и сквозь алкогольный туман увидел стоящую перед ним жену. Несколько секунд он лежал не шевелясь, надеясь, что все это ему снится.
— Так вот почему я, целый день не могу до тебя дозвониться! — закричала Джессика, возвращая его к действительности.
— Господи всемогущий, — простонал Найджел и с трудом приподнялся на диване. — Что… что ты тут делаешь? — с недоумением спросил он. — Неужели я проспал весь день?
— И неудивительно, после такого количества виски! — огрызнулась Джессика. — Включи автоответчик и узнаешь, что я здесь делаю. Но прежде объясни мне свое поведение.
— Пожалуйста, не кричи! — взмолился он, сжимая руками раскалывающуюся голову.
— Не кричать? — повторила она, подняв голос на октаву выше. — Я летела через всю Америку, сходя с ума, потому что не могла с тобой связаться, и нашла тебя здесь мертвецки пьяным! Почему же мне не кричать?
— Я тебя не ждал сегодня, — объяснил Найджел, с трудом ворочая языком.
Но, судя по всему, его объяснение не удовлетворило Джессику.
— Да? И ты полагаешь, что это оправдывает твое поведение? Неужели я умудрилась выйти замуж за тайного алкоголика? — язвительно осведомилась она и тут же спросила:
— А что здесь делают эти бумаги?
Найджел почувствовал, как насыщенная виски кровь застыла в жилах, когда Джессика наклонилась, чтобы поднять с пола листок.
— Нет, — прохрипел он, — не трогай! — И попытался вскочить на ноги.
Но ему это не удалось.
Джессика уже держала листок в руках, и пальцы ее дрожали. А сердце билось с неимоверной скоростью, мешая дышать. Во рту пересохло, будто это она проснулась с чудовищным похмельем, глаза щипало. Она оглянулась вокруг и увидела другие листки, много листков, исписанных до боли знакомым почерком. Это были письма Тэда, личные письма Тэда к ней, Джессике!
— Как ты мог? — Она кинулась подбирать разбросанные листки. — Где ты их нашел? Рылся в моих бумагах?
Ей не хотелось верить в это. Джессика подняла голову и посмотрела Найджелу в глаза. Но не увидела ни малейшего стыда или раскаяния, только гнев.
— Как ты мог? — из последних сил повторила она.
— Довольно откровенные послания, знаешь ли, — с горькой усмешкой заявил он. — Многое объясняют. — Он нащупал рукой бутылку, поднес ко рту и хлебнул из горлышка.
— Ты… ты не должен был читать их. — Джессику так трясло, что слова едва не застревали в горле. — Они адресованы не тебе…
