Читаем без скачивания Чёрное Cолнце Таши Лунпо - Расселл МакКлауд

Трое сидели перед открытым камином в доме Клаудии. Медленно пламя пожирало дрова, которые иногда потрескивали. Царило приятное тепло. Снаружи, за окнами, тьма уже окутала горы.

Всего несколько часов назад Вайгерт прибыл в римский аэропорт. Фальшивые документы, которые достала Клаудия, выполнили свою цель. Никто не сомневался в их подлинности. Только у Вайгерта во время обратного полета возникли сомнения в подлинности того, что он испытал. Все же, тогда он оживил в своей памяти события последних трех недель и с болью почувствовал, что это все не было сном.

Вена – Вевельсбург – Боцен – Тибет: это была длинная дорога, не только в километрах. Он начал свой путь как совершено обычный журналист в поисках своей истории, она могла бы кончиться так же как и многие другие. Все же, по-том он – неожиданно и не по своей воли – вышел из зрительного зала на сцену. Теперь он был участником спектакля, начала которого он не знал и о котором он не знал, когда и как он закончится. Лучшие актеры, как говорят, врастают в роль, пока они, наконец, не идентифицируют себя с нею полностью. На время их участия в спектакле они осуществляют изменение, которое оттесняет их собственное «Я» в пользу искусственно сотворенной фигуры. Вайгерт тоже прошел метаморфозу, только с одним различием: для него не было больше возможности вернуться назад, даже если его участие в спектакле было бы закончено. Вайгерт играл Вайгерта. И изменение, которое произошло в нем, было настоящим. Его больше нельзя было вернуть в прежнее состояние.

Прежняя система мира была разбита. Все точки опоры, которые были там, были приведены в движение. Сначала медленно, потом все быстрее, пока они совсем не исчезли, наконец. Наверху и внизу, справа и слева, добро и зло: ни у чего из этого больше не было значения. Он попал в центр борьбы, о которой он знал только то, что все правила, известные ему до сих пор, там не действовали.

Случайный взгляд через открытую дверь гостиничного номера; труп, на лбу которого блистало черное солнце; таинственный замок, дух которого из давно прошедших дней снова носился по миру; жестокое убийство двух старых людей; два серебристых диска, которые не хотели отдавать свое сокровище; министры, полицейские и люди из секретной службы, настоящие намерения которых, казалось, были скрыты непроницаемым покрывалом; человек в горах Тибета, который проворно путешествовал между двумя мирами, и не было известно, из какого мира из двух он прибыл фактически.

Одна, абсолютная правда была мертва. Каждая повторная попытка оживить ее, предпринятая в уме Вайгерта, терпела жалкую неудачу. Тысячи правд усердно соревновались друг с другом. И в этом хаосе Ганс Вайгерт должен был сначала найти свою, новую правду, которая больше не имела бы ничего общего со ста-рой, прошедшей. Разум Вайгерта еще застрял посреди этой ночи ужасной неразберихи. Но его сердце давно уже отправилось в путь, чтобы оставить мрак за спиной.

В ситуации, из которой больше не было выхода, где расстояние между спиной и стеной можно было измерить лишь в миллиметрах, не оставалось ничего другого, кроме как смириться с судьбой. Не жалуясь, не плача, не скуля, а в твердой воле принять ее полностью. больше чем принимать судьбу. Не подавая жалобу и горюя, а в твердой воле принимать это полностью. Любя судьбу. Amor fati.

Филлигер забрал его из аэропорта. По дороге в Боцен они немного говорили друг с другом. Вайгерту не хотелось рассказывать свою историю дважды. Его друг только сообщил ему, что ему до сих пор не удалось выманить у дисков Мартена их тайну. Код был сложнее, чем опасался Филлигер. Теперь они втроем сидели перед камином. Вайгерт рассказал. Обо всем. Ни Клаудия, ни Петер при этом не прерывали его. Теперь, когда он закончил, можно было бы начинать обсуждение. Еще в самолете Вайгерт боялся этого. Кто же поверит его рассказу?

- Прости, Ганс. Но все это звучит более чем невероятно.

Филлигер начал как раз так, как ожидал Вайгерт.

- В горах Тибета должен сидеть 91-летний эсесовец, который выглядит настолько классно, что даже девушки клюнули бы на него. Почему, черт побери, ты купился на эту историю Штайнера?

Тело Вайгерта выпрямилось. Теперь речь шла о том, чтобы убедить других. И еще раз, последний раз, убедить себя самого.

- Давайте пока забудем 91-летнего эсесовца. Правда ли это, это, в конце концов, второстепенно. В Тибете сидит человек, который называет себя Карлом Штайнером. Остановимся на этом имени, даже если мы не можем доказать, что оно правильное. Этот человек, этот Штайнер, знает информацию о вещах, которые он, собственно, вовсе не может знать. Он знает, что у Фолькера и Грин-спэна выжгли черное солнце на лбу. Если мы...

- Минуточку!

Филлигер перебил его.

- Конечно, он мог знать это. Ему нужно было только слушать радио и читать газеты. В деле Фолькере ты сам написал об этом, а в случае с Гринспэном этот знак наделал еще больше шума!

- Хорошо. Будем исходить из того, что он в Гималаях регулярно получает газе-ты...

- Подожди, не будь совсем необъективным. Кто сказал тебе, что Штайнер был там все это время. Он мог приехать туда за несколько часов до тебя.

- И как ты объяснишь тогда, что на его чайных мисках тот же знак, как на лбу Фолькера или Гринспэна?

- На этот знак, конечно, не распространяется авторское право. Все же, этот профессор Венского университета сам объяснил тебе, что этому символу тысячи лет. Он существует, я в этом не сомневаюсь. Но почему кто-то не мог просто воспользовался бы им, чтобы украсить этим знаком свои миски для чая?

- Тебе не кажется, что это было бы несколько странным совпадением?

- И пусть даже так. Наконец, он мог украсить миски даже только после покушения на Гринспэна.

- И все еще остается один вопрос, к чему все это. Плевать на глиняные миски! Штайнер говорил о третьем убийстве в этой серии, а именно об убийстве российского министра экономики Олега Гаракина.

- Ты рассказал об этом.

- Ты, по крайней мере, слушал меня. Если бы мы могли доказать, что в официальной версии этого преступления что-то не так, тогда у нас были бы все основания доверять Штайнеру.

- И как ты хочешь это устроить? Поехать в Россию и сказать: привет, вот я. Я охотно узнал бы правду об убийстве Гаракина? Выбрось это из головы. Ты не узнаешь больше, чем уже и так написано в газетах.

- Вероятно, этого уже хватит. Вероятно, там есть какая-нибудь нелепость, которая пусть даже и не подтверждает полностью высказывания Штайнера, то хотя бы делает их более правдоподобными.

До сих пор Клаудия только внимательно слушала. Теперь она включилась в беседу.

- Не отклоняйся от темы. Дело слишком серьезное, чтобы из-за него ссориться.

- Но мы вовсе и не ссоримся!

Филлигер долил себе виски.

- Ладно, Петер. Итог из вашего обсуждения: прежде всего мы должны проверить двух человек. Первым является Олег Гаракин. Как Ганс уже сначала говорил, он был застрелен два месяца назад его женой из ревности. Тут я соглашаюсь, что мы должны, в любом случае, просмотреть сообщения об убийстве. Это сделать просто и не требует много времени. Второй человек – это сам Штайнер. Если он был членом СС, то шанс достаточно велик, что мы найдем кое-что о нем. Москва в значительной степени открыла свои архивы несколько лет назад. Там можно найти массу документов о том времени. Также у британцев уже за-кончился запретный срок для документов, которые они взяли с собой в 1945 году из Германии. Мы могли бы...

Филлигер прервал ее.

- Все, что ты там можешь узнать, в лучшем случае, что был человек по имени Карл Штайнер, биографические данные которого совпадают с тем, что Ганс рас-сказал нам. Это еще далеко не доказательство того, что тот мужчина, которого Ганс встретил в Тибете, и этот Карл Штайнер одно и то же лицо.

- Петер, к сожалению, прав. Поиски в этом вопросе довольно дорого стоили бы, и результат все равно не очень помог бы нам.

- Хорошо, господа. Пока не будем цепляться к личности Карла Штайнера. Все равно остается огромное количество всего, о чем он говорил. Если я правильно понял Ганса, Штайнер предложил абсолютно новую версию истории Третьего Рейха. Согласны?

Вайгерт кивал. Филлигер не мог воздержаться от возражения.

- Да, предложил, никаких сомнений. Но что это уже означает? Даже если нам удастся перепроверка этих фактов – и я подчеркну: фактов, это еще совсем ни-чего не значит. Если мы сможем разыскать эти вещи, то и Штайнер тоже мог.

Теперь пришел черед Вайгерта возразить.

- Правильно. Но при этом ты забываешь одну вещь. Если эти факты, как ты говоришь, и под ними ты наверняка подразумеваешь не эту эзотерическую дребедень, правдивы, тогда это уже большой прогресс. Так как если тайное общество, как этот орден «Туле», в значительной степени стояло за историческим развитием Третьего Рейха, то это значит, что история, по крайней мере, в этом одном пункте, протекала не так, как это представляется обычно.