– Его следы ведут вдоль ручья.
На берегу было множество следов крабов, валялись всякие обломки, выброшенные рекой. Тэсс не видела отпечатков ног.
– Ты в этом уверен?
– Я кое-чему научился у своих друзей-аборигенов, – буркнул Хед, пускаясь по следу.
Тэсс понадобились все силы, чтобы не отстать. Как разъяренный бык, Хед несся через пальмовые рощицы, низкие луговины с полегшими деревьями, где в болотах росли белые лилии.
В одном месте им пришлось остановиться из-за зеленой древесной змеи, ползущей по ветке. Опираясь на свой мощный хвост, она передвигалась с ветки на ветку, забираясь все выше и выше в листву. Тэсс с опаской смотрела вверх, пока они проходили под огромным ветвистым деревом.
Хед обнял ее за плечи.
– Успокойся. Зеленые змеи совсем безопасны.
Тэсс словно зарядилась его энергией.
– Далеко ли Гаролд мог уйти?
– Не очень, уверен. По следам видно, что он устал. Через несколько минут мы его настигнем.
Что сказать мальчику, когда они его догонят? Тэсс трудно было представить, что Эмми могла так бессердечно использовать ребенка в своей пустой игре. Она изнемогала от беспокойства за Гаролда и от жалости к Хеду, который безумно волновался, ища сына. Пекло невыносимо, но Тэсс понимала, что ни при каких обстоятельствах нельзя останавливаться, пока они не найдут ребенка.
Вскоре они очутились на ровной площадке, окруженной рыжими скалами из песчаника. Метрах в двух над землей было естественное отверстие. Сложенные ступеньками обломки камней вели ко входу в пещеру.
– Думаешь, он внутри? – с надеждой спросила Тэсс.
– Его следы кончаются у скал. Это та самая пещера, где они с Буном укрывались от грозы. Здесь аборигены совершают торжественные обряды.
Тэсс начала подниматься по каменным ступенькам, но Хед ее остановил.
– Тебе нельзя входить. Согласно поверьям туземцев, женщинам запрещено появляться в святилище.
– Но Гаролд, может быть, нуждается в помощи врача. Сейчас не до глупых предрассудков.
– И не время для рассуждений. Просто подожди здесь, пока я приведу его.
Тэсс было досадно, но она не рискнула навлечь гнев Гранта, пытаясь полезть за ним. И без того никогда не простит себе, если из-за нее пострадает Гаролд.
Тэсс не смогла сдержать радостный возглас, когда наконец показался Хед, обнимающий Гаролда за плечи. С ребенком было все в порядке.
Мальчик со смущенным видом спустился вниз.
– Папа говорит, я должен перед вами извиниться за то, что убежал.
Хотя и велико было желание обнять мальчишку, Тэсс не дала волю чувствам. Он уже ясно показал, что ему не совсем по нраву проявление материнской нежности.
– Все хорошо, Гаролд. Я знаю: ты обиделся. – Потом с немой мольбой она поглядела на Хедли. – Клянусь, это не я сказала о помолвке.
– Я догадался. И убедил Гаролда, что помолвка вовсе не предательство памяти родной матери. Она всегда будет занимать место в его сердце.
И в твоем, Хедли, продолжила Тэсс, чувствуя, что ее собственное сердце разрывается от горя, обиды и унижения. Ноги у нее подкосились, и она ухватилась за каменный выступ, чтобы устоять.
Хедли быстро передал ей флягу из подсумка на поясе.
– Выпей это. Тебе станет лучше.
Тэсс с сомнением посмотрела на сосуд.
– Что за лекарство?
– Обычная вода. В тропиках равносильна эликсиру жизни.
Она с жадностью принялась пить, чувствуя, как прохладная влага возвращает силы. Пока они неслись по зарослям, Тэсс вся покрылась липким потом.
Неожиданно она ощутила боль в щиколотке и содрогнулась от омерзения, увидев на ноге черное скользкое существо.
Гаролд рассмеялся.
– Это безобидная пиявка, не бойся. Папа ее сейчас снимет. От них не больно… не очень.
Его детский юмор не помог. Тэсс продолжала брезгливо кривиться, пока Хед не снял пиявку.
– Благодарю, Хед!
– Когда вернемся на катер, я еще раз проверю твою щиколотку. Мне следовало предупредить тебя, что в этих краях много пиявок.
Ему следовало предупредить о многом, и прежде всего о том, что он заставит-таки полюбить его, подумала Тэсс.
Теперь, когда опасность для Гаролда миновала, она с особой остротой воспринимала окружающий мир. Загляделась на стайку попугаев: они верещали на деревьях, словно передразнивали людей. Спустившись в песчаную низину, они увидели множество кроншнепов, крикливых ибисов и других болотных птиц. И даже возможность наткнуться на крокодилов не могла нарушить магии первозданной красоты.
Когда они появились на скалистом берегу, к ним бросилась Эмми.
– Гаролд, бедный малыш! Когда он убежал, я чуть не убила себя за непростительную болтливость. – Полными слез глазами она посмотрела на Хедли. – Прости меня за этот жестокий поступок.
Извинение его не тронуло.
– С сыном все хорошо, а все прочее не столь важно.
– О, Хед! Поверь, я готова на все, чтобы искупить вину, подобного больше не повторится.
Тэсс по-своему истолковала покаяние и клятвы Эмми Стрип. Интересно, проявил бы Хед не свойственную ему терпимость, если бы провинилась она, Тэсс? Вряд ли. Ведь она уже испытала на себе, как он взыскателен, когда дело касается ее.
На катере Тэсс старалась уединяться от своих спутников. Несколько раз она замечала, что Гаролд поглядывает на нее с плохо скрытым любопытством, и ей не терпелось сказать мальчику, что у него нет причин для беспокойства. Она не займет место его матери, потому что помолвка с его отцом пустой вымысел.
Не будет она помехой и в отношениях между Дэном и Урсулой. Но очень странно, почему Хедли не затрагивает этой щекотливой темы. Должно быть, у него есть веские причины разыгрывать спектакль с их помолвкой. Тэсс терялась в догадках. Продолжает ли он спать с Эмми? Впрочем, какое ей дело до чужих амурных похождений?!
– Готов дать цент, чтобы узнать, о чем ты думаешь, – напугал ее Хед, незаметно подкравшись сзади.
Слезы ревности и разочарования опять навернулись на глаза, но Тэсс сумела взять себя в руки. Пусть думает, что она безмятежна и ее не вывести из душевного равновесия.
– Мои мысли не стоят и цента, – отшутилась Тэсс и разозлилась на себя: в ее голосе прозвучали грустные нотки.
Хед оперся ладонями о поручень и посмотрел вдаль.
– Все еще сердишься, что я похитил тебя, а потом заставил поехать со мной в экспедицию?
Как же ответить? – думала Тэсс. Рада, что полюбила мужчину, который к ней равнодушен? Что как настоящая мазохистка представляет себе, как упоенно он проводит ночи в каюте Эмми?
С момента побега Гаролда Хед застал ее одну в первый раз и его желанная близость мгновенно наэлектризовала ее. Для работы на палубе он надел свободную хлопковую рубашку, которую оставил незастегнутой, и обрезанные до колен джинсы. Тэсс, как всегда, захотелось дотронуться до него.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
