Однако ступор изумления тут же прошел. Под матерную ругань Колобкова Гена и Грюнлау со шмайссером наперевес бросились в чащу. Следом ринулись Чертанов и Бамакабамашура.
Стефания единственная не тронулась с места. Лишь тоненько чихнула — в нос попала пыльца.
Продравшись через заросли и выбежав на небольшую полянку, земляне оказались лицом к лицу с диковинным монстром. Нечто вроде цветка… огромного, просто гигантского цветка. Почти трехметровой высоты, с мясистыми лепестками цвета сырого мяса, раздутым бутылкообразным стеблем и пучком извивающихся щупальцев-тычинок.
Эти самые щупальца сейчас сжимают и давят клекочущего от боли беркута, медленно, но верно затягивая его в кошмарный зев. Угрюмченко изо всех сил бьет крыльями — и пока что борьба идет с переменным успехом. Цветок-птицеед пожадничал, сцапав такую здоровенную добычу. На острове Тань нет пернатых крупнее попугаев — а с ними его щупальца справляются без труда.
Но совершенно очевидно, что верх одержит хищник. С каждой секундой Угрюмченко слабеет — ему очень больно и трудно дышать. Кошмарный цветок испускает непереносимую вонь и душит пленника щупальцами.
Грюнлау открыл огонь, едва увидев противника. Шмайссер в руках затрясся, задрожал, изрыгая свинцовую очередь… очень короткую очередь. В обойме осталось всего-навсего семь патронов. Немец мгновенно их расстрелял и грязно выругался, отшвыривая бесполезное оружие.
Конечно, цветку эта атака не пришлась по душе. Четыре пули пробили его пузатый стебель, вызвав потоки зеленой липкой субстанции. Монстр издал утробный звук, похожий на рев раненого медведя.
Однако выпустить добычу даже не подумал.
Браунинг Гены также не заставил его передумать. Телохранитель расстрелял весь магазин, но так ничего и не добился. Растение оказалось выносливым. Возможно, оно и вовсе не чувствует боли — так, неудобство.
Гена и Грюнлау растерянно переглянулись. Колобков с его трофейными револьверами остался далеко позади — попробуй, продерись сквозь эту чащу на деревянной ноге! На какую-то помощь Чертанова или Бамакабамашуры нечего и надеяться. Остается идти врукопашную — судовой механик уже не издает ни звука, почти целиком затянутый в голодную пасть.
Грюнлау молча извлек из-за пояса штык-нож. Гена достал свой нож, охотничий. Он бы предпочел поработать просто кулаками, но с растением особо не побоксируешь.
И тут послышался топот. Из-за кустов выбежал человек. Невысокий, щуплый, совсем не выглядящий могучим воином. Однако он бросился на хищный цветок с голыми руками, ни секунды не поколебавшись.
Более того — он победил. Гена завистливо прогудел, глядя, с какой легкостью этот шпингалет рвет монстра в клочья. Кажется, он все-таки не совсем безоружен — судя по оставляемым ранам, вооружен чем-то вроде кастетов с шипами. Простые кулаки так кожу не разрывают.
Хотя у растительного монстра и нет никакой кожи.
Угрюмченко упал на землю. Помятый, обессилевший, весь измазанный зеленой липкой слизью. Не птица — грязная бесформенная губка. Из клюва хлынула белесая жижа и донеслось несколько коротких, но очень выразительных слов.
Рядом грохнулся убитый цветок. Если, конечно, можно употребить слово «убитый» по отношению к растению. Неизвестный спаситель буквально разорвал его в клочья. Измочалил стебель так, что чудовище рухнуло, не в силах удержать равновесия. Воздух наполнился ужасной вонью. Из разорванного зева потекла едкая субстанция.
— Илль-хе, — гулко произнес незнакомец, встав спиной к остальным. — Ин-каардьи алла-й ио сун.
— Не вляпайтесь, — машинально перевел Чертанов. — Эта гадость разъедает кожу.
Земляне воззрились на островитянина. Тот упорно не поворачивается лицом, и все видят лишь спину и затылок. Хотя затылка тоже не видят — его скрывает остроконечная шапка, похожая на ту, что носил Робинзон Крузо. Судя по грубым швам — сшита собственными руками. Такова же и вся одежда — из плохо выделанной кожи, покрытая мехом. Рукава такие длинные, что не видно даже пальцев.
Из зарослей вывалился Колобков. С шумом, дыша тяжело, как запыхавшийся гиппопотам. Согнувшись в три погибели, он облегченно выдохнул, опираясь на палку, и с трудом произнес:
— Ыхыыыыы… Серега… Геныч… это… вы… доложитесь начальству… ыхыыыыы… я щас сдохну…
Чертанов в нескольких словах объяснил, что тут произошло. Колобков проковылял к копошащемуся на траве Угрюмченко и сочувственно произнес:
— Что, Петрович, хреново?
— Хреново, Иваныч… — простонал беркут. — Думал, все, киздык пришел… Сожрут, как курку во щах…
— Серега, поспасибкай товарищу, — указал на таинственного незнакомца Колобков. — А заодно спроси, кто он вообще такой.
Чертанов спросил. Незнакомец в ответ произнес несколько слов.
— Говорит, что он здесь живет, — перевел Чертанов.
— Понятно. А чего он к нам спиной стоит? — поинтересовался Колобков, безуспешно пытаясь заглянуть в лицо странному типу. — Не уважает?
Из-под остроконечной шапки донеслось несколько слов.
— Говорит, что его лицо обезображено, — перевел Чертанов. — Он стыдится показывать его людям.
— Вот бедолага, — посочувствовал Колобков. — У меня Светка прошлым летом тоже прыщами покрылась — вся на нервах изошла… Ладно, Серега, спроси, как у него с покушать и отдохнуть. А то у нас Петрович хворый и я усталый.
Островитянин неохотно признался, что у него тут поблизости хижина. И еще неохотнее предложил свое гостеприимство. Судя по голосу, он уже начал жалеть, что необдуманно бросился на помощь этим странным типам.
Цветок-птицеед крепко помял Угрюмченко. Несчастному беркуту сломали крыло и повредили ребра. Шея осталась цела каким-то чудом. Земляне бережно подняли раненого товарища и понесли в хижину местного робинзона.
По дороге абориген, назвавшийся Радагой, поведал, что на этом острове подобные цветки-птицееды не редкость. Растут они обособленно, питаются попугаями, райскими птицами, летучими мышами и мелкими звероящерами. На людей не нападают — впрочем, их на острове и нет.
Всю дорогу до хижины Бамакабамашура нервно сопел. Ему нестерпимо хотелось сейчас же, сию же минуту расспросить Радагу о сокровище Тур Ганикта. Но выяснилось, что они с местным робинзоном говорят на разных языках, так что без посредничества Чертанова ничего не выйдет.
А Чертанов молчит в тряпочку — Колобков запретил ему что-либо переводить без разрешения. Хитрый и осторожный, российский бизнесмен решил вначале все разведать сам. Информация — тоже товар весьма ценный, если умело им распорядиться.
Процессию догнала отставшая Стефания. Радага искоса посмотрел на нее, прикрывая лицо ладонью, но ничего не сказал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
