Ответственность за других может на самом деле обозначать чувство ответственности за собственные действия в той мере, в какой они оказывают воздействие на кого-то другого; но оно может быть также эвфемизмом, скрывающим желание господствовать над другими.
Ответственность, подразумевающая принятие на себя вины, может выражать ярость от несоответствия невротика своему идеализированному образу и в этом смысле не иметь ничего общего с ответственностью как таковой.
Если нам самим ясно, что именно подразумевается под принятием ответственности за себя, то мы поймем, как трудно, если возможно, невротику допустить такое принятие. Оно означает прежде всего фактическое признание — самим собой и другими, — что именно является моей интенцией, моими словами или моими действиями, и готовность принять все их следствия. Принятие ответственности за себя противоположно лжи или переносу вины на других. Принять ответственность за себя в указанном смысле было бы для невротика нелегко, потому что, он, как правило, не осознает, что он делает и почему он делает это, и обладает сильной потребностью не знать всего этого. Вот почему невротик часто пытается уклониться от принятия ответственности за себя с помощью отрицания, забывания, приуменьшения, неверного истолкования чувств, неумышленного удовлетворения других побуждений и состояния беспомощности. И поскольку он стремится исключить или освободить себя от принятия ответственности, он с готовностью допускает, что его жена, его коллега, его аналитик ответственны за любую возникающую трудность.
Другим фактором, который часто способствует развитию неспособности невротика принимать следствия своих действий или даже видеть их, является скрытое чувство всемогущества, позволяющее, как ему кажется, делать все, что ему нравится, и всегда добиваться успеха.
Осознать неизбежные последствия означало бы разрешить это чувство. Последний фактор, который имеет отношение к рассматриваемой проблеме, на первый взгляд, похож на интеллектуальную неспособность мыслить в терминах причины и следствия. Обычно невротик создает впечатление, что он способен мыслить только в терминах вины и наказания. Почти каждый пациент чувствует, что аналитик осуждает его, тогда как в действительности аналитик всего лишь противостоит его проблемам, трудностям и их следствиям. Вне аналитической ситуации невротик может чувствовать себя наподобие преступника, всегда находящегося под подозрением и преследуемого и поэтому постоянно находящегося в обороне. На самом деле это экстернализация внутренних психических процессов. Как мы видели, источником, из которого эти подозрения и атаки рождаются, является его идеализированный образ. Именно этот внутренний процесс обнаружения ошибки и защиты плюс его экстернализация делает почти невозможным для невротика понимание причинно-следственных связей, субъектом которых он сам является. Но там, где личные проблемы не затрагиваются, он может быть столь же прозаическим, как и любой другой. Если улицы становятся мокрыми, потому что идет дождь, невротик не спрашивает, чья это ошибка, а принимает эту причинно-следственную связь.
Когда мы говорим о принятии ответственности за себя, то подразумеваем также способность бороться за то, что, по нашему убеждению, справедливо, и готовность принимать следствия, если наше действие окажется неверным. Это становится очень трудным, если личность невротика расколота конфликтами. За какое из конфликтующих внутренних влечений он должен или мог бы бороться? Ни одно из них не представляет того, в чем он действительно нуждается или в истинности чего он убежден. Реально он мог бы бороться только за свой идеализированный образ. Однако этот образ исключает возможность для невротика быть неправым. Поэтому, если его решение или действие создает проблему, он фальсифицирует суть дела и приписывает ответственность за неблагоприятные последствия на кого-то другого.
Сравнительно простой пример иллюстрирует эту проблему. Мужчина, возглавляющий организацию, страстно добивается неограниченной власти и престижа. Ничего не может быть сделано или решено без него; он не может убедить себя отдать часть функций тем, кто благодаря своей специальной подготовке смог бы лучше решать специальные проблемы. По его мнению, не существует ничего, чего он не знает в совершенстве. Кроме того, он не желает, чтобы кто-нибудь еще воспринимался или стал таким же важным, как и он. Его ожиданиям в отношении самого себя не суждено будет оправдаться разве только из-за недостатка времени и энергии. Но этот человек желает не только доминировать; одновременно он угодлив и испытывает потребность в том, чтобы быть сверхчеловечески добрым.
В результате своих неразрешенных конфликтов он обладает всеми теми симптомами, которые мы описали, — вялостью и повышенной потребностью во сне, нерешительностью и медлительностью — и поэтому не может рационально организовать свое время. И поскольку он воспринимает свое участие в назначенных встречах как невыносимое принуждение, он втайне испытывает радость, заставляя людей ждать; кроме того, он совершает множество незначительных дел просто потому, что это льстит его тщеславию. Наконец, его потребность быть любящим семьянином отнимает у него много времени и мыслей. Естественно поэтому, что дела в его организации идут не очень хорошо; но, не замечая никаких пороков за собой, он перекладывает вину на других или на неблагоприятные обстоятельства.
Позвольте мне еще раз спросить, за какую часть своей личности мог бы считать себя ответственным герой приведенной иллюстрации? За тенденцию к доминированию или за тенденцию к подчинению, умиротворению, поиску чьего-либо расположения? Прежде всего ни одно из этих влечений не осознается им. Но даже если бы он осознавал, то не смог бы поддержать одно из них и отказаться от другого, потому что обе тенденции носят компульсивный характер. Кроме того, его идеализированный образ не позволяет ему видеть в себе ничего, кроме идеальных достоинств и неограниченных способностей. Следовательно, он не способен принять ответственность за те последствия, которые неизбежно следуют из действия его конфликтов. Поступить так означало бы облегчить страдания из-за знания того, что он так страстно желает скрыть от самого себя.
В общем, невротик бессознательно испытывает особую неприязнь к принятию ответственности за последствия своих поступков. Он закрывает глаза даже на самые очевидные последствия. Неспособный самостоятельно избавиться от своих конфликтов, он настаивает, опять бессознательно, что он, могущественный во всем, способен их разрешить. Он верит, что последствия неразрешенных конфликтов могут застать врасплох других, но для него они не представляют никакой опасности. Он должен поэтому продолжать уклоняться от признания всеобщности законов причинно-следственных связей. Если бы он хотя бы на мгновение признал их всеобщность, то узнал бы много полезного. Эти законы продемонстрировали бы ему в доступной форме, что его образ жизни никуда не годится, что, несмотря на всю его бессознательную хитрость и обман, он не может даже пошевелиться без подчинения законам, управляющим нашей психической жизнью с той же неумолимостью, как и в физической сфере31.
Фактически ответственность в полном объеме невротика интересует мало. Он видит — или туманно чувствует — только ее негативные аспекты. То, чего он не видит и научится ценить лишь со временем, это то, что, пренебрегая ответственностью, он разрушает свое горячее стремление к независимости. Он надеется достигнуть независимости посредством вызывающего отказа от всех обязательств, тогда как на самом деле принятие ответственности за себя и на себя является необходимым условием реальной внутренней свободы.
Чтобы не признавать, что его проблемы и его страдания порождаются его же внутренними трудностями, невротик применяет любой из следующих трех способов, а часто и все три. Невротик может использовать без каких-либо ограничений экстернализацию, и тогда все, начиная от пищи, климата, телосложения, унаследованного от родителей, жены, судьбы, обвиняется заданное конкретное несчастье.
Невротик может также принять аттитюд, что поскольку он никогда не совершает ошибок, то несправедливо, если какое-нибудь несчастье произойдет с ним. Несправедливо, если он заболеет, постареет или умрет, будет несчастлив в браке, будет иметь проблемного ребенка или его работа окажется непризнанной. Этот способ мышления, который может быть осознанным или бессознательным, неверен вдвойне, т. к. исключает не только личное участие невротика в преодолении своих трудностей, но и все факторы, независимые от невротика, но имеющие отношение к его жизни.
Тем не менее этот способ мышления обладает своей логикой. Это типичное мышление изолированного существа, которое центрировано исключительно на самом себе и чей эгоцентризм не позволяет ему посмотреть на себя как на маленькое звено большой цепи.
