Читаем без скачивания Фрактальный принц - Ханну Райаниеми

— Отлично. Знаешь, в тот вечер я рассказал тебе свою историю не до конца. Возможно, тебе станет легче. — Он потирает латунный глаз. — После того, как муталибуны нашли то, что хотели, они бросили меня в пустыне умирать, чтобы я не привел в это место никого другого. Но я выжил. Я остался один в пустыне дикого кода, в городах Быстрых. Там были дома с окнами-глазами, были машины-звери и другие машины, которые выглядели почти людьми, но не были ими, и… прочие ужасные вещи. Но я шел домой. Сотни раз я думал, что умру, но продолжал идти. У меня была цель, и она поддерживала меня, как бы ни было плохо. Так что тебе не стоит отчаиваться. Ты еще покажешь отцу, на что способна. А если ты мне позволишь, я буду тебе помогать. Тебе не придется идти по пустыне одной.

Таваддуд окатывает теплая волна.

— Спасибо тебе, — шепчет она.

У выхода она целует Абу. Его губы холодны, но он крепко обнимает Таваддуд.

Наконец она отстраняется.

— Увидимся завтра, — с улыбкой говорит он.

— А что это было? — спрашивает Таваддуд.

— О чем ты?

— Что помогало тебе идти?

Абу снова улыбается.

— Месть, — отвечает он. — Что же еще? Спокойного сна, Таваддуд.

После ухода Абу Таваддуд вынимает шкатулку Дуньязады.

Месть.

Крик Ярости. В то время ей было восемь лет. В небе появились горы. Хрустальные облака и алмазные пирамиды заслонили собой синеву. Вдали прогремел гром. До Осколка донеслись испуганные крики. С небес протянулись белые лучи. Увидев их, Таваддуд весело засмеялась.

— Мама! — крикнула она. — Посмотри, идет дождь из света!

Мать испуганно взглянула в небо Соборности.

После приступа безумия она сильно изменилась, все время молчала и страдала от кошмаров. Таваддуд надеялась, что чудеса в небе обрадуют ее.

А вместо этого мать выбежала на балкон и спрыгнула вниз.

Пламя свечей дрожит от залетевшего снаружи ветерка. Таваддуд закрывает окно, берет медицинскую сумку и отправляется к Сумангуру.

Гостевые покои находятся в Шафрановой башне, самой высокой из пяти горизонтальных башен дворца Гомелеца, и оттуда открывается великолепный вид на Сирр. Таваддуд выбирает длинную извилистую лестницу, ведущую из ее покоев в обход жилой части дворца по выпуклой поверхности Осколка. Ночной воздух и физическая нагрузка проясняют ее мысли. Город плещется внизу морем золотистых огней, напоминая о другом Сирре, показанном ей Абу в атаре. Таваддуд неожиданно обнаруживает, что скучает по нему.

По крайней мере, хоть что-то хорошее во всем этом.

Сумангуру сам открывает ей дверь. Белые брюки и рубашка из гостевого гардероба оттеняют его смуглую кожу: в этой одежде он похож на кабельщика, только покрытого шрамами. Сумангуру вопросительно смотрит на Таваддуд.

— Я не ожидал увидеть вас так скоро, — произносит он. — Вы хотите мне что-то сказать?

Таваддуд опускает взгляд.

— Господин Сумангуру, я желала осмотреть ваши раны и убедиться, что выстрелы из бараки и дикий код не повредили Печати. Мой отец очень заботится о благополучии гостя.

— Состояние физического тела меня нисколько не беспокоит, но я не могу отвергнуть жест гостеприимства. Входите, прошу вас.

По просьбе Таваддуд Сумангуру садится и снимает рубашку. У него гладкое безволосое тело с рельефными мышцами. Грудь покрыта бесчисленными ранами, но большая их часть уже заживает, намного быстрее, чем у обычного человека. Его Печати в атаре все так же выглядят неповрежденными, а немного присмотревшись, Таваддуд видит под кожей сеть узелков — сложные устройства, которые атар не в состоянии определить.

— Я не знал, что вы еще и доктор, — замечает Суман-гуру.

— Я многое умею. — Таваддуд ощупывает крепкую шею: на ней есть подходящий глубокий порез с левой стороны. — Здесь остался обломок иглы, который необходимо удалить, чтобы предотвратить проникновение дикого кода. Будет немного больно.

— Боль не имеет значения. Действуйте.

Она вынимает из сумки скальпель. Убийца Драконов. Действительно ли ты тот, за кого себя выдаешь, Сумангуру Бирюзовой Ветви?Она зажимает его плоть, готовясь сделать надрез, и чувствует, как он напрягается. Почему же ты боишься летать?Она опускает скальпель. Нет, Дуни. Я не стану играть в твои игры. Только не в эти.

— Если вы собираетесь это сделать, приступайте, — говорит Сумангуру. — Если уж мне суждено погибнуть, почему бы не принять смерть от рук хорошенькой девушки.

Таваддуд делает шаг назад.

— Господин Сумангуру, я…

Сумангуру поворачивается. В его руках открытая шкатулка Дуньязады. Внутри, словно драгоценный камень, блестит крошечный предмет.

— Превосходно, — произносит он. — Технология зоку. Где вы это взяли?

Он смотрит на нее с любопытством.

О зоку Таваддуд имеет очень слабое представление: далекая цивилизация с древними традициями, которая когда-то, очень давно, вела войну против Соборности. Какое отношение могла иметь к ним Дуни?

Таваддуд отступает еще на шаг, медленно поднимает крепко зажатый в руке скальпель. Сердце готово выскочить из груди. Почему я ничего не могу сделать правильно?

— Успокойтесь, — говорит Сумангуру. — Я не сделаю вам ничего плохого. Я только пытался вас напугать. Я и сам испуган. Вам ведь известно, кто убил Алайль.

— Кто вы? — свистящим шепотом спрашивает Таваддуд.

Сумангуру усмехается.

— Лучше спросить, кто же в действительности вы,Таваддуд Гомелец. Но я думаю, вы не та, кто может причинить вред гостю в доме своего отца. Это он послал вас?

— Нет.

У Таваддуд немеет лицо. Она проводит языком по губам, но не ощущает их. Мысли переплетаются, словно змеи-химеры из пустыни. Дуньязада. Рамзан должен был доложить ей о том, что мы нашли карина. Она знала, где достать ружье-бараку.

Скальпель со звоном падает на пол. Сумангуру медленно выдыхает.

— Так-то лучше, — замечает он.

Некоторое время они молча смотрят друг на друга. Сумангуру садится и опирается локтями на колени.

— Это ваша сестра, не так ли? — медленно произносит он.

Таваддуд вспоминается день, когда Дуньязада вернулась от сплетателя. Ее глаза были глазами другого существа, не той Дуни, которая росла вместе с Таваддуд. Тошнота подступает к горлу.

— Предполагалось, что сопровождать вас будет она, а не я. Поэтому Быстрые меня и не тронули.

— Вы считаете, ваш отец обо всем знает?

Таваддуд качает головой.

— Он Кассар Гомелец. После смерти моей матери его единственной заботой стал Сирр. Он половину своей жизни работал над Аккордами. И он никогда не причинил бы вреда госпоже Алайль.

— Понятно, — кивает Сумангуру. — Земля когда-то была… яблоком раздора между нами и зоку. Во время Протокольной войны мы заставили их отступить и пришли сюда. Они определенно заинтересованы в том, чтобы насколько возможно ограничить нам здесь доступ к гоголам. И они вполне могли использовать вашу сестру, чтобы избавиться от Алайль.

— А что вы думаете о нападении на птичий вольер?

— Полагаю, ее обеспокоил тот факт, что агент Соборности подобрался к ней слишком близко. И по той же причине она хотела, чтобы вы установили мне это устройство. — Он протягивает шкатулку Таваддуд. — Не сомневаюсь, что в нем уже начался процесс самоуничтожения. Жаль, я мог бы попытаться определить, какими именно зоку оно было изготовлено.

Таваддуд зажмуривается.

— Она намерена разрушить мечту отца. Если только я ее не остановлю. Но я не могу прийти к отцу без доказательств.

— Можете ли вы довериться кому-то еще в Совете?

Абу. Но ведь это Дуни хотела, чтобы я с ним встретилась. Нет, я не позволю отнять его у меня.

Она качает головой.

Сумангуру улыбается.

— Что ж, думаю, вам придется справляться самой.

— Не хочу никого обидеть, но и вам, господин Сумангуру, я тоже не могу доверять.

— А вы и не должны. Но это не означает, что мы не можем помочь друг другу. Если мы отыщем джинна, убившего Алайль, возможно, он выведет нас на вашу сестру.

Зайбак пытался предупредить меня. Он все понял бы. По крайней мере, тот Зайбак, каким он был.

Холодная решимость охватывает Таваддуд. Она вспоминает древние истории о сделках с дьяволом, о темных существах, предлагающих невинным в обмен на душу все, что они пожелают. Она всегда полагала, что это всего лишь ловкий трюк, с помощью которого похитители тел заставляют своих жертв расслабиться.

Но есть и другие истории, в которых сестра, которую никто не любит, в конце концов спасает положение.

— Его зовут Аксолотль, — произносит она.

— А, тот, что из детской сказки. Понятно. И как же мы сможем его поймать? У меня есть кое-что, что поможет удержать его, но для начала необходимо его найти.