Так начинался новый рассказ, который назывался «Хорошая жизнь».
Но потом Гайдар изменил начало. Вместо пятилетнего Димки героем рассказа стала маленькая девочка Светлана.
Что же произошло дальше с героями «Хорошей жизни»?
В рассказе появился новый герой — Маруся, Светланина мама. Поссорившись с мамой из-за разбитой голубой чашки, Светлана и ее отец отправляются из дома «куда глаза глядят». Встречают они двух мальчуганов, Пашку Букамашкина и Саньку, потом красноармейцев на военных учениях, седого бородатого старика — колхозного сторожа.
Побывали путешественники в деревеньке, где живут те, что пашут землю, сеют в поле хлеб, садят картошку, капусту или в садах и огородах работают. Встретили они за деревней и невысокие зеленые могилы, где лежат те, что свое уже отсеяли и отработали.
Потом они увидели попа в длинном черном халате и подивились тому, что остались еще на свете чудаки. Зашли Светлана и ее отец и в бревенчатый дом того самого колхозного сторожа, что повстречался им днем, познакомились с дочерью старика и его белобрысым внуком Федором.
Каждая встреча и для отца и для Светланы оказывается не только интересной, важной, но и сказочной: они видят совсем рядом с дачей, за ближайшими кустами, удивительный советский мир, хорошую жизнь — то, за что храбро сражался Борис Гориков и его товарищи по оружию, о чем мечтали многие герои гайдаровских книг.
Вот она, хорошая жизнь, сбывшаяся мечта! Та самая хорошая жизнь, о которой в детстве рассказывала маленькому Аркадию его мать.
Новый рассказ закончил Гайдар словами: «А жизнь, товарищи, была совсем хорошая!»
В селе Гайдара полюбили не только деревенские мальчишки, но и взрослые. Но особенно крепко сдружился он с Михаилом Алексеевичем Рябовым. Заведовал тогда Михаил Алексеевич в колхозе плотничной мастерской, был мастером на все руки и рассказчик такой, что заслушаешься.
Михаилу Алексеевичу Гайдар рассказал о своей встрече с Алексеем Максимовичем Горьким. Никому не говорил, а ему почему-то рассказал.
Да, он все-таки встретился с ним, всемирно известным писателем. Рассказал, как в детстве недоумевал, за что Горький сидел в тюрьме, которая была совсем рядом с их домом на Варварке. Потом вместе вспоминали Арзамас, дом Подсосова, где Горький жил в ссылке, Марию Валерьяновну. Где-то она теперь?..
Однажды Михаил Алексеевич устраивал Гайдару в маленьком кабинетике полки и снял несколько толстых тетрадей.
— Новое сочинение, Аркадий Петрович?
— Новое, — ответил Гайдар.
— И о чем же написано?
— Пока военная тайна, — улыбнулся Гайдар.
— Ну, раз тайна, значит, не спрашиваю.
Но тайна эта, конечно, до поры до времени. Скоро его, гайдаровскую, тайну узнают все.
Дни арзамасской жизни близились к концу.
Грустно расставаться с друзьями детства, с Петькой и Стасиком — славными адъютантами, с Юркой-фигуркой и Адиком-мармеладиком.
Юрка-фигурка даже слышать не хочет, что Аркадий Петрович уезжает. Он поднял такой страшный рев, что пришлось отозвать его в сторону для серьезного «мужского разговора».
А «мужской разговор» состоял в том, что Аркадий Петрович обещал приехать снова в Арзамас, но после того, как напишет три книги.
— Две книги, — попробовал торговаться Юрка-фигурка.
— Нет, не меньше трех. И утри слезы, герой!
Юрка-фигурка кулаком вытер слезы и жалобно согласился на три книги.
— Только сразу приезжайте, как все напишите, а то мне без вас скучно.
— Как напишу, так сразу и приеду, — подтвердил Гайдар.
— А не обманете?
— Слово! — Гайдар полез в карман гимнастерки, достал оттуда блокнот и что-то стал быстро писать карандашом. — Вот на, держи, Юрка-фигурка! Это тебе расписка, в коей я, Аркадий Петрович Гайдар, торжественно клянусь и обещаю приехать в славный город Арзамас, как только напечатаю три новые книжки.
Юрка-фигурка уже знал, что слово у Гайдара — это настоящее слово, и потому успокоился.
В тот же день Гайдар сел в поезд и уехал в Москву. Он долго не мог уснуть в ту ночь. Может быть, потому, что рядом оглушительно храпел сосед по купе, а может, потому, что сердце снова сжала тоска по оставленному родному городу.
Сколько раз он уезжал из родных мест и снова возвращался сюда! И так будет всю жизнь…
Да, на самом деле, думал Гайдар, он очень правильно сделал, что год тому назад уехал в Арзамас. Он все-таки много успел сделать. Рукопись — вот она, в полевой сумке.
Гайдар не думал, что в Арзамас он уже больше никогда не вернется, что это последний приезд в родной город.
Вместе со старыми друзьями он договорился: каждые пять лет встречаться всем вместе в Арзамасе. И теперь Гайдар перебирал в памяти все встречи, какие были с друзьями, сверстниками, арзамасскими мальчишками; еще раз вспомнил окрестности города, речонку Тешу, веселые базары и улыбнулся: «А жизнь, товарищи, была совсем хорошая!»
ЧТО ТАКОЕ СЧАСТЬЕ?
Новый рассказ — «Голубую чашку», — много раз переделывая, Гайдар завершил только осенью 1936 года в доме отдыха писателей в Малеевке, под Москвой.
Да, много мук и волнений доставляет ему писательская работа, и все-таки он свою работу не променяет ни на какую другую! У самого сердца носит он маленькую коричневую книжечку — членский билет Союза писателей. Очень это дорогая для него книжечка, подписанная самим Алексеем Максимовичем Горьким.
У некоторых, говорят, все легко и просто, а ему, Гайдару, нелегко давались новые книги.
Однажды встретился ему человек, который отрекомендовался доктором.
— Вы писатель? Гайдар? Очень, очень рад. Много о вас слышал. Массу могу предложить материала.
— О чем же? — спросил Гайдар.
— Как о чем? Конечно, о войне. Есть у меня в Севастополе знакомые. Могу рассказать из жизни морского флота премного любопытного.
Горько стало Гайдару от такого разговора. Да, думал он, очень многие еще нашего дела не понимают. Ну как мог он писать про моряков, когда и на корабле никогда не служил?..
Как-то он со своим другом писателем Рувимом Исаевичем Фраерманом отправился на рыбную ловлю на Оку. Вместе с ними оказался мальчуган в коротких штанах, суконном берете, с охапкой удочек и туго набитым рюкзаком.
Мальчик писал стихи, и притом плохие.
— Скажи мне, друг мой, — спросил Гайдар, — а почему ты вдруг решил стать писателем? Любишь литературу, что ли?
Мальчуган, не задумываясь, выпалил:
— Да, очень даже! А потом, я думаю, что в жизни легче всего быть писателем.
— Так-то оно так, — хмуро улыбнувшись, согласился Гайдар. — Ну что ж, брат, может быть, ты и прав. Хочешь, напишем с тобой рассказ?
Мальчуган был польщен предложением: ведь не кто-нибудь, а сам писатель Гайдар хочет с ним писать рассказ, — и потому, сняв свой берет, он подвинулся поближе.
— Пожалуй, можно и попробовать, — сказал он. — А как это сделать?
— Просто, друг мой, — ответил Гайдар. — Просто. Только, чур, уговор, ты начнешь, а я закончу.
— Да, так будет, пожалуй, лучше, — согласился мальчик, — а то я никогда не знаю, как нужно кончить.
— Вот и отлично! А я как раз никогда не знаю, как начать, — сказал Гайдар.
— Какой же мы рассказ будем писать?
— Какой хочешь, — ответил Гайдар, — но лучше что-нибудь с приключениями, вроде Жюля Верна.
— А как мы будем писать вместе? Объясните, Аркадий Петрович!
— Очень просто. Как уговорились: ты напишешь первую фразу, а я вторую. Ну вот, начинай.
Мальчик в берете подумал, почесал затылок и начал первую фразу: «Путешественники вышли из города…»
— Теперь ваша очередь, Аркадий Петрович!
Гайдар улыбнулся, отложил лист бумаги и тихо сказал:
— Отлично, мальчик. Первая фраза у нас уже есть, а вторую я напишу завтра.
— Но почему завтра? — удивился мальчик.
— Вот завтра рано утром мы выйдем из города, и тогда станет ясно, какая будет вторая фраза в нашем рассказе.
Утром Гайдар, Фраерман и мальчуган встали, умылись, собрались и пошли по городу по направлению к вокзалу. Час шли, другой. Мальчик устал: тяжелый рюкзак оттягивал его плечи, удочки мешали движению, пот выступил на лице юного поэта.
— Аркадий Петрович, — жалобно простонал мальчик. — Разве мы не сядем на автобус? У меня же есть деньги!
— У меня тоже есть деньги, — ответил Гайдар и продолжал путь.
— Но ведь на автобусе лучше… Аркадий Петрович…
— Нет, друг мой. Если бы мы с тобой написали: «Путешественники выехали из города на автобусе», — тогда дело другое. А уж раз написали: «Вышли из города», — тогда ничего не поделаешь, придется идти пешком.
Они шли долго. Уже качались окраины города с деревянными домами. Мальчик совсем выбился из сил. Но Гайдар был непреклонен.
На глазах у мальчика показались слезы. Он присел на придорожный камень и сказал:
— Что же мне теперь делать? Я не пойду дальше, Аркадий Петрович, я лучше уйду назад на вокзал и вернусь домой.
