больших сил уговорить её и всё же оставить деньги.
В то же время произошёл один довольно интересный случай. Настя попыталась приколоть к платью, привезённому с собой, подаренную Ириной Павловной брошку и не смогла. Ткань просто отказывалась протыкаться. Я тоже попробовал проткнуть иголкой Настино платье и не смог. Попробовал порезать ножом уже свой френч и тоже не смог. Вся одежда, на которую я в поезде воздействовал Силой, приобрела ещё и такое свойство. Получился своего рода бронежилет. Пулю, конечно, он может и не удержать, но вот от колюще-режущего оружия защитит отлично. А брошь Насте я всё же приколол. Также Силой снял защиту с одной точки, куда и разместил украшение. Красивое, кстати.
А тем временем ключевая дата, а именно 1 декабря 1934 года, была всё ближе. Моя задача – предотвратить убийство Кирова и через него передать лично Сталину часть той информации, которой я владею. Примерно за пару недель до этой даты засел за письменным столом, предварительно попросив Настю ни в коем случае меня не отвлекать. Сосредоточившись, я начал записывать координаты всех известных к началу XXI века месторождений полезных ископаемых со всеми их характеристиками. Получилась довольно внушительная стопка исписанных с обеих сторон мелким почерком листов. Всё это упаковал в большой конверт, на котором в правом верхнем углу написал «Особой государственной важности. Количество экземпляров – 1». Взял ещё один конверт и вложил в него первый. На этом написал «С. М. Кирову. Лично в руки». Самого Кирова я за это время видел пару раз, правда, близко не подходил.
1 декабря в полчетвёртого пополудни я вошёл в здание Смольного, держа в одной руке кожаную папку с вложенным в неё конвертом. На входе предъявил комсомольский билет и абсолютно беспрепятственно прошёл вовнутрь. И ни тебе пропускной системы, ни досмотра при входе. Не боялась советская власть своих граждан. Сдал в гардероб пальто и, проходя мимо большого, в полный рост, зеркала, невольно скосил глаза. На меня смотрел высокий статный юноша в белом френче и белых брюках с папкой в руках. Сразу видно, что человек пришёл по делу, и вообще, человек явно не простой.
Насколько я помнил, убийство произошло на третьем этаже возле кабинета Кирова примерно в полпятого. Значит, оставшееся время надо посвятить рекогносцировке на месте и найти этого идиота Николаева, стрелявшего в главу Ленинграда. Вообще с этим убийством много странного и много разных версий. Тут и убийство по приказу Сталина, и ревность, якобы Киров ухаживал за женой Николаева Мальдой Драуле, сотрудницей обкома, и обида со стороны самого Николаева за разрушенную карьеру. А ещё саботаж расследования со стороны руководителя НКВД Г. Ягоды, а также подозрительно быстрый приговор Николаеву и его расстрел. Говорят, услышав приговор, он крикнул: «Обманули». Кто именно и в чём обманул, так и осталось невыясненным. Да и убийца из Николаева, как из г. на пуля: выстрелил в затылок Кирову и упал без чувств. В общем, странно тут всё. Но будем разбираться со всеми этими странностями.
Мужчину, с пустым взглядом бредущего по коридорам Смольного, я увидел минут через пятнадцать. Взлохмаченный, помятый, то и дело хватающий себя за карман. Да его первый попавшийся охранник должен был давно уже как минимум остановить. Я офигеваю, товарищи, от местной службы безопасности. Или, может, так и было задумано?
Между тем время «X» приближалось. Николаев начал вести себя как зомби. Движения его стали дергаными, механическими. Он постепенно приближался к кабинету Кирова, смотря перед собой в одну точку. Блин, да он явно зомбирован. Нормальный человек так не двигается.
Я прибавил шаг, чтобы обогнать Николаева. Он этого даже не заметил. И в этот момент по лестнице чуть впереди нас поднялся Киров и, бросив беглый взгляд в коридор, размеренным шагом зашагал по левому коридору в противоположную сторону. Николаев, всё так же глядя в никуда, резко ускорился и выхватил из кармана револьвер. Чёрт! И бить насмерть Силой нельзя. Он мне живой нужен. И выбить оружие из рук тоже не успеваю.
С криком «Ствол!» пытаюсь Силой обездвижить убийцу. Да что за хрень-то?! Ничего не получается! Рука с оружием хоть и медленно, но продолжает подниматься, а я не могу её остановить. Идёт какое-то сильное противодействие на ментальном уровне. Сознание Николаева словно ускользает от меня.
Врубаю форсаж и бросаюсь наперерез траектории выстрела. Словно при замедленной съёмке вижу, как медленно оборачивается на мой крик Киров, как он делает непроизвольный шаг чуть в сторону как, сопровождая его, начинает движение в сторону рука с револьвером. И тут барьер, что мешал мне, словно лопается. Николаев неподвижно застыл с наганом в руке, так и не успев его до конца поднять. Было видно, что он пытается преодолеть оцепенение и нажать на спусковой крючок, но безрезультатно. Испарина выступила у него на лбу и на висках, а сознание начало медленно гаснуть. А вот хренушки тебе, теперь не сбежишь. Ставлю ментальный блок. От напряжения силы кончились, и я рухнул на колено. Словно сквозь вату услышал, как по лестнице бегут в нашу сторону люди.
– Всем стоять! – собрав силы крикнул им, не вставая и ставя заодно защитный ментальный барьер, не позволяющий никому приблизиться к нам троим.
– Сергей Миронович, – хриплым голосом обратился я к Кирову, – нужен человек, которому вы полностью доверяете. Нужно этого, – киваю в сторону Николаева, – срочно изолировать. И побыстрее. Долго я его не удержу.
Как сквозь туман вижу, что кто-то попытался подбежать к нам, но упал без сознания, лишь только коснувшись невидимой линии защитного барьера. Ещё двое, не послушавших моего приказа и бросившихся на помощь Кирову, также рухнули как подкошенные. Кто-то уже и пистолет достал, но тут раздался окрик Кирова:
– Всем назад! Не приближаться! Борисова сюда, быстро!
Буквально через несколько секунд подбежал запыхавшийся человек в форме НКВД и остановился возле лежащих трёх тел.
– Вы ему полностью доверяете, товарищ Киров? – преодолевая накатывающую слабость прохрипел я.
– Да, полностью, он начальник моей охраны.
– Хреновая у вас охрана, Сергей Миронович, – хмыкнул я, освобождая небольшой проход в барьере.
Блин, а сил-то сколько уходит. И Николаева надо держать, и барьер.
Прибежавший энкавэдэшник с опаской пересёк невидимую черту и тут же кинулся к Кирову.
– Да куда ты мечешься, – зло прошипел ему, – этого вяжи.
Через пару секунд Николаев лежал на полу с заломленными за спину руками, а на нём сидел упомянутый Кировым Борисов. Я, собравшись с силами, поднялся с пола и только тут догадался посмотреть Силой на ауру несостоявшегося убийцы. Интересно девки
