Читаем без скачивания Рысюхин, ты что, пил? - Котус

ночью сон был просто сном, я его даже не запомнил толком: вроде какие-то огромные, больше курицы, громко жужжащие мухи летали вокруг меня, а я хотел, чтобы они что-то для меня сделали. Короче говоря, полный бред. Особой энергией меня этот сон не наделил, так что вскакивать на самой заре я не стал, но и не разлёживался особо, так что в семь утра уже закончил все утренние дела, включая кормление и возвращение на привязь собак и отпирание ворот. Надев новый дорожный костюм, принесённый в то время, что я ходил к поверенному, занялся сборами в дорогу. Сегодня я в Минске не собирался идти куда-то, помимо Жандармерии, потому выложил большую часть денег, а именно — ровно тысячу, которую, вспомнив слова отца, решил отложить на оплату первого года учёбы, потому запечатал в отдельный конверт. Думаю, оставшихся ста пятидесяти пяти рублей хватит и на дорогу, и на любые возможные расходы с запасом.

Револьвер, немного поколебавшись, также взял с собой, уложив в саквояж — просто на всякий случай, вместе со всем необходимым для трёх полных перезарядок. Из документов взял только удостоверение личности, вдруг понадобится для оформления на службе. Поскольку не был титулованным дворянином и не собирался за границу, то и паспорт себе не выправлял. Однако сейчас, наверное, придётся.

Сейчас я стоял и мучительно размышлял: надо ли будет «проставляться» новым коллегам, и уместно ли будет взять для этого что-то из домашних запасов? Сам процесс я представлял себе более, чем смутно, но надеялся проконсультироваться у следователя, а вот что для этого нужно иметь при себе — спросить было не у кого. Эх, папа, папа, опять тебя не хватает! Наконец, решив, что кашу маслом не испортишь, уложил в саквояж бутылку «Клюковки» и бутылку «Пшеничной» — так, чтобы они не стучали одна о другую и об револьвер. Смена белья, небольшое полотенце, чистые носки — вдруг придётся ночевать в городе? Пара чистых платков, расчёска — вроде бы всё собрал.

Осталось придумать, как лучше добраться до вокзала. Своя коляска не на ходу, там нужен осмотр и профилактический уход, дня два-три ещё ею не воспользуешься. Пешком? По кратчайшему пути, как бегал ещё год назад, где-то версты три — три с половиной. Я, приучая себя к тому, чтобы думать «по-взрослому», мысленно прошёлся по маршруту и невольно скривился: было там два места, где солидный человек в костюме и с портфелем выглядел бы в лучшем случае неуместно, а в худшем — подозрительно, или даже смешно. Пойти через центральную площадь, мимо пожарной части и почтамта, потом вниз, через речку и вдоль путей, по Вокзальной? Там версты четыре будет, а то и больше, но на площади можно взять пролётку за гривенник, на вокзал едут охотно, особенно к поезду, там легко найти пассажира. Дожил: готов уже платить деньги за поездку по городу, хотя ещё два-три дня назад и думать об этом не хотел.

Вообще, что в нашем городе неудачно, так это расположение вокзала. Станция строилась к западу от него и чуть южнее, как грузовая и перевалочная, там, где подходящие грунты, есть место для маневровых путей, складов и прочего и поближе к промышленным предприятиям, в первую очередь — к лесному производству и его складам. Пассажирский вокзал туда прилепили уже позже, так сказать — по совместительству. А город при этом растёт к северу и к востоку, к станции за добрых полвека приблизился едва ли метров на двести-триста. Вот бы устроить ещё одну остановку, хотя бы только для пригородных поездов, на восточной окраине, в районе Заречной слободы! Туда и из центра минут десять хода, и из рабочих кварталов, что к югу от чугунки, да и от моего дома минимум втрое ближе, чем до вокзала. Хм, и к озеру, если на нём для туристов места оборудовать, прямая дорога, строго на север, да через центр — и аккурат на восточный, более чистый, берег. Вот только как это сделать, и кто должен заниматься, ни малейшего представления не имею.

С другой стороны, к северо-западу от Минска врач Зданович же смог сделать возле своей лечебницы остановку для поездов[12]? Вот где пробивной человек: без дара, без покровителей, а ты смотри: и выучился, и денег накопил, и воду лечебную нашёл там, где никто искать не пытался, и дело своё построил. А если всё у него получится, то и новому поселению основателем станет. Ладно, это всё пустые мечтания. Лучше займусь бумагами деловыми, «на потом» отложенными, пока на завтрак не зовут.

Успел разобрать два письма и написать один ответ. После завтрака с большим трудом отбился от попыток бабушки всучить мне «небольшой перекус», для которого понадобился бы отдельный чемодан. Она уже полностью отошла от вчерашней размолвки. Спохватившись — вспомнил, как речь зашла про «еду в дорогу» — предупредил, что холодильный шкаф на кухню возвращать пока не надо, поскольку провонялся нещадно. Бабушка всплеснула руками:

— Вот чучело! Ты бы ещё недельку подождал, пока вонь поглубже впитается!

Но главное было сделано — она переключилась на новую задачу, а я смог аккуратно задвинуть баул с «лёгким перекусом» ногой под стол.

Про дорогу сказать нечего. Купил билет в единственный на весь поезд вагон второго класса, заплатив два рубля, при цене третьего класса семьдесят копеек. Это ещё ничего, лет тридцать назад билет от Изяславля до Минска стоил двадцать пять рублей[13], а там ехать меньше даже. Потом, как расходы на строительство дороги отбились, цены, по настоятельной рекомендации Великого князя, снизили до «разумного уровня прибыльности».

Неприятным моментом оказалось то, что вокзал, который я слышал и видел от жандармского квартала, оказался принадлежащим другой железной дороге, что шла с севера на юг. А поезда, идущие с востока на запад (и обратно) останавливались на западной окраине города, в урочище Добрые Мысли. Всё как в Смолевичах, даже то, что станция это преимущественно товарная! Только от центра ещё дальше.

Перед въездом на станцию над путями стоял бетонный мост, показавшийся мне огромным. Длины его хватило бы, чтобы под ним поместилось три станции, со всеми её путями. Как я узнал от рабочего станции, у которого спрашивал дорогу к центру, он так и назывался — Бетонный и выводил на Койдановский тракт, начинавшийся сразу за ним. От вокзала к мосту, вдоль него налево и дальше через всё урочище вела улица, поименованная по названию вокзала — Московская. Прошёл по ней, нырнул под мост, по которому проходила Виленская ветка чугунки, пересёк небольшую площадь, где размещались биржа извозчиков и разворотное кольцо конки — и вот я на Захарьевской, а дальше всё просто. Ну, прошёл не как планировал — меньше версты, а почти две с половиной — и что с того? Небольшая прогулка.

На подходе к будущему месту службы опять в голову полезли какие-то дурацкие куплеты — правда, на сей раз в них хоть какой-то смысл просматривался:

Не получилось, не срослось —

Твоя морковь, моя ограда.

Чего хотелось не сбылось —

Не вырос лось, ну и не надо!

Выкармливать лося морковкой идея довольно странная, конечно, но тем не менее…

Я, как меня инструктировал Евгений Миронович, сразу направился к тому кабинету в кадровой службе, где мне должны были выдать удостоверение сотрудника. На входе в здание охраны не было, как и возле двери в кабинет. Само помещение, разделённое на две неравные части высокой стойкой, напоминало банк в миниатюре. Сидевшая за окошком дама неопределённого возраста и столь же неопределённой внешности потребовала паспорт, но удовлетворилась и удостоверением личности, хоть и фыркнула при этом недовольно. Уже почти привычно расписался поочерёдно в трёх журналах: за получение удостоверения, за инструктаж о правилах его использования и предъявления, и за ответственность в случае утери документа. Что характерно, ни инструкцию по использованию, ни список наказаний мне так и не предъявили. Ну и ладно, спрошу у Мироныча.

Ключа от боковой двери, через которую мы со следователем проникали в его корпус у меня, разумеется, не было и пришлось идти через главный вход. Тут я впервые применил только что полученное удостоверение. Заглянув в него, караульный почти сразу утратил всякий интерес и ко мне, и к моему чемоданчику — только записал номер удостоверения и время входа в очередной журнал.

Подпёсок оказался на месте, а после того, как узнал, что у меня есть новости, то даже и обрадовался.

— И чем же вы меня порадуете, Юрий Викентьевич?

— Прошлой ночью я имел честь встретиться