Чувство ответственности за происходящее на Земле терзало Эвинга, хотя он понимал, что ничего не мог тогда предпринять. Судьба Земли была предрешена, а он спасал свою родину!
И все-таки его угрызения совести не давали покоя. Может, еще и сейчас не поздно что-то сделать.
Нужно покинуть Корвин. Еще раз пересечь галактическое пространство и возвратиться на Землю. И повести слабосильных землян на борьбу за свободу своей планеты. Им недостает лидера, отважного человека, наделенного решительностью и энергией жителя далеких планет. Они численно превосходят сириан не менее чем в тысячу раз. Решительное восстание может принести желанную независимость. Но им нужен вождь!
«Ты мог бы быть этим вождем, – не унимался внутренний голос. – Ты должен возвратиться на Землю!» Он отчаянно старался отогнать от себя эту мысль. Его место сейчас на Корвине, куда он возвращается героем. Его ждут жена и сын. Земля сама должна нести свой крест.
Эвинг пытался расслабиться, отбросить гнетущие мысли, а между тем его корабль продолжал полет к Корвину. Казалось, встретить его вышло все население планеты. Сделав несколько спиральных витков, его корабль мягко опустился на бетонную посадочную площадку космодрома Браутон.
Пока дезинфицирующая команда делала свое дело, Эвинг спокойно ждал, глядя на огромные толпы людей, собравшихся у космодрома. Как только корабль и бетон вокруг него в достаточной степени остыли, он вышел.
Его встретил восторженный рев толпы, который оглушил и ошеломил его.
Вокруг него были тысячи людей. Он различил Лайру, Блейда, премьера Дэвидсона, членов Совета, профессоров из Университета, корреспондентов.
Люди смеялись и плакали от счастья. Первым желанием Эвинга было снова забраться в корабль и погрузиться в уютную колыбель из пены. Однако он заставил себя выйти навстречу толпам земляков. Больше всего ему хотелось, чтобы они перестали кричать. Он поднял вверх руку, надеясь установить тишину, однако его жест был истолкован как приветствие и вызвал еще более шумную демонстрацию радостных чувств.
Эвингу удалось протиснуться к Лайре и обнять ее. Он что-то сказал, но голос его потонул в невообразимом гаме. Она тоже что-то сказала, и он по ее губам прочел:
– Я считала секунды, когда ты вернешься, дорогой.
Эвинг поцеловал ее и крепко обнял Блейда. Затем, повернувшись к Дэвидсону, он улыбнулся, не переставая удивляться, что именно на его долю выпала такая судьба.
Он был героем, он покончил с опасностью, уничтожившей шесть планет.
Сейчас Корвину ничего не угрожало.
Толпа засосала его и понесла к зданию Совета. Там, в кабинете премьера Дэвидсона, пока сотрудники службы безопасности оттесняли многочисленных любопытных, он выступил по радио с полным отчетом обо всем, что совершил.
На улице начался карнавал. Шум его был хорошо слышен даже здесь, на семьдесят первом этаже. И не удивительно. Был чудесным образом отменен вынесенный ей пять лет назад смертный приговор. Напряжение, накопившееся в людях за столько лет, теперь бурно вырвалось наружу.
Только к вечеру его отпустили домой. Он не спал уже более тридцати часов, и это начало сказываться на его самочувствии.
Из центра города до пригорода, где он жил, его сопровождал правительственный кортеж. Ему сказали, что вокруг его дома выставлена специальная охрана, чтобы ему не докучали назойливые посетители. Эвинг поблагодарил всех, пожелал спокойной ночи и вошел в свой дом. Теперь он снова был просто Бэрдом Эвингом. Он чувствовал себя очень уставшим и опустошенным и не мог скрыть этого, как ни старался.
– Этот полет так и не изменил тебя, Бэрд, – заметила Лайра.
– Что ты имеешь в виду? – спросил он в недоумении.
– Я надеялась, камень упадет с твоей души. Думала, тебя тревожит только нашествие и все, что с этим связано. Но, похоже, я ошиблась. Теперь мы спасены, а тебя по-прежнему что-то гложет.
Он попытался отшутиться.
– Лайра, ты переутомилась и совсем извелась в тревоге. Тебе следует немного отдохнуть.
Она покачала головой.
– Нет, Бэрд. Я совершенно спокойна. Я слишком хорошо тебя знаю и вижу – тебя что-то гнетет. – Она взяла его за руку и заглянула ему в глаза. – Бэрд, с тобой на Земле что-то произошло, и ты не рассказал об этом. Я твоя жена. Я должна знать обо всем.
– Ничего! Слышишь, абсолютно ничего! – он закричал на нее и отвел глаза. – Идем спать, Лайра… я валюсь с ног.
Однако, лежа в кровати, он непрерывно ворочался с боку на бок не в силах заснуть, несмотря на усталость.
«Как же мне возвратиться на Землю? – в который раз он с горечью спрашивал самого себя. – Все, чему я предан, находится здесь. Если Земля не в состоянии сама о себе позаботиться, то тем хуже для нее».
Почти половину ночи он не мог заснуть и все думал. В конце концов его мысли стабилизировались и обрели четкость:
"Три человека отдали свои жизни ради того, чтобы я целым и невредимым вернулся на Корвин. Двое из них сознательно совершили самоубийство. Я в долгу перед ними и перед Землей за спасение Корвина.
Три человека умерли ради меня. Имею ли я право быть эгоистом и почивать на лаврах героя?" Затем мысли его пошли по другому руслу:
"Когда Лайра выходила за меня замуж, она думала, что ее мужем будет гражданин Бэрд Эвинг. Она выходила замуж не за героя, не за спасителя всей планеты. И не она упрашивала Совет, чтобы для этого путешествия избрали именно меня. Но ей пришлось испытать двухлетнюю разлуку, потому что выбор пал на меня.
Как же теперь сообщить ей, что я снова покидаю ее, отправляюсь на Землю, оставляю ее без мужа, а Блейда – без отца. Это просто несправедливо по отношению к ней. Я не могу сделать этого".
Наконец он пришел к такому выводу:
«Должен существовать какой-нибудь компромисс. Каким-то образом я должен быть честным со своей семьей. Какой-то компромисс обязательно должен быть!» Ответ пришел к нему перед самым утром. Эвинг понял, как надо поступить.
Вместе с решением пришла умиротворенность. Он погрузился в глубокий сон, сознавая, что нашел единственный путь, не вызывающий никаких сомнений.
На следующее утро премьер Дэвидсон пригласил его к себе от имени благодарного народа планеты Корвин. Дэвидсон передал ему, что он может просить любой награды, все что угодно!
Эвинг рассмеялся и покачал головой:
– Все, что нужно, у меня уже есть. Слава, состояние, семья. Чего еще можно требовать от жизни?
– Но все-таки…
– Я хотел бы иметь беспрепятственный доступ к тем записям, которые привез с Земли. У вас нет возражений?
– Ради бога, Бэрд. Но разве это все?
– Есть и еще кое-что. Два пункта. Первое, возможно, самое серьезное: я хочу, чтобы меня оставили в покое… Никаких орденов, никаких торжественных приемов и праздничных шествий мне не нужно. Я просто выполнил то, что мне поручили, и теперь хотел бы вернуться к личной жизни.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
