— Иди спать, Бригитта. Тебя не переспоришь, и нет смысла с тобой говорить.
Роуланд лег, а Бригитта все так же стояла на коленях. Через несколько мгновений она тихо сказала:
— Есть только одно, что ты мог бы сделать, Роуланд, и быть уверенным, что я останусь с тобой.
— Интересно, что это? — ответил он раздраженно. — Не значит ли, что мне надо быть подальше от тебя?
— Нет, Роуланд.
Он сел. Она разожгла его любопытство.
— Так что?
— Пошли запрос к герцогу Арнульфу. Пусть он сообщит тебе о том, кто я. И я буду ждать в Монтвиле его ответа.
— И когда придет ответ и окажется, что ты лжешь, что тогда?
— Ты до сих пор уверен, что я лгу, Роуланд, — торжественно произнесла она.
— Ладно, я пошлю послание, чтобы положить конец всей этой истории. Но я не понимаю, на что ты рассчитываешь.
Она улыбнулась. Пока будет отправлен запрос, ей надо держать его в уверенности, что он прав.
— Очень просто. Если ты пошлешь, значит, ты признаешь, что можешь оказаться неправ. И с этим я готова примириться.
— Хм, — ответил он и отвернулся. — Уж эта мне женская логика!
Бригитта хотела засмеяться, слишком легко ей удалось провести его, легла в нескольких футах от него и заснула.
22
Роуланд проснулся с зарей. Он лежал, распростершись на земле и задумчиво уставившись в бледное небо, проглядывавшее сквозь деревья. Бригитта спокойно спала, не подозревая о том, какое смятение поселилось у него в душе.
Вчера он был вне себя от ярости, и не столько потому, что она убежала, сколько из-за того, какому риску подвергала себя, отправившись одна. Эта маленькая дуреха могла пасть жертвой воров или того хуже! Конечно, было мало приятного в том, что она убежала, тем более что в Монтвиле все знали про это. С одной стороны, он хотел быть ее хозяином, а с другой — стремился защитить, Он не понимал тех чувств, которые родились в нем, и впервые в жизни пребывал в смущении. И зачем он согласился с ее смешной просьбой?
Роуланд нахмурился, размышляя о послании. Или она на самом деле из благородных, или герцог Арнульф от нее без ума и она надеется, что он ей поможет? Но в любом случае, похоже, Роуланд может ее потерять. И он чувствовал себя несчастным. Он знал Бригитту очень недолго, но понял — и вполне определенно, что не хочет ее потерять.
— Проклятье! Пошло все к черту! — пробормотал он, встречая утро следующего дня.
Было поздно, когда Роуланд и Бригитта въехали во двор имения. Бригитта смутилась, когда вскоре после захода солнца они увидели крепость, потому что она провела в пути полночи и целый день, чтобы отъехать от нее, а для возвращения понадобилось так мало времени. Она, должно быть, сбилась с дороги и потеряла драгоценное время. Но какой смысл теперь думать об этом!
Когда они спешились и повели лошадей к конюшне, Бригитта спросила:
— Ты не забыл, что согласился отправить послание?
— Не забыл, — проворчал Роуланд. — Он протянул руку, спустил капюшон ее мантильи и вынул ее косы. И за них притянул к себе. — Я так же не забыл и того, что ты могла попросить не трогать тебя, но ты этого не сделала.
— Но ты же сказал, что все равно не согласишься, — ответила она холодно.
— А ты и не пыталась торговаться, дорогая, — в глазах его загорелись искорки.
— Я получила то, что хотела, Роуланд. И мне остается потерпеть тебя всего несколько недель. А это совсем другое дело, когда знаешь, что твое несчастье скоро кончится.
— Несчастье, мамзель?
Его губы нежно и легко дотронулись до ее губ, затем до щеки и чувствительного местечка за маленьким ухом. И когда мурашки побежали по ее спине, она застонала, Роуланд отстранил ее и одарил дьявольской улыбкой.
— Ага, всего несколько недель! Я попробую воспользоваться этим, как следует!
Он не стал ждать ответа и из конюшни направился в большой зал. Бригитта смущенно смотрела ему вслед, удивляясь, почему разрешает целовать себя? Что с ней происходит?
Она вытерла руки и поспешила за ним. Все дело в его нежности, объяснила она себе.
Ужин закончился, но зал не опустел. За низкими столиками сидели люди и пили. Возле одного очага Лютер резался в кости с сэром Робертом и еще с каким-то рыцарем, пока Хедда, Ильзе и их горничные вышивали, сидя рядом. Хедда была высокая костлявая женщина, ее темные волосы уже тронула седина, а Ильзе выглядела в точности, как ее мать тридцать лет назад. Слуги заканчивали свои дела, а молодой парень держал собак, чтобы не мешали, пока жарится мясо. Другой парень в это время выгонял дым через отверстие в стене.
Роуланд подождал, пока Бригитта догонит его, чтобы вместе войти в зал.
— Возьми еды на двоих и садись со мной за стол.
Когда она стала отказываться, он поднял палец:
— Я настаиваю. Мы встретим шторм вместе.
Она остановилась, как вкопанная.
— Какой шторм?
Роуланд улыбнулся, заметив внезапную тревогу, которая пробежала по ее лицу.
— Ты совершила страшное преступление. Госпожа мачеха была вне себя, когда я бросился за тобой в погоню, и она, конечно, весь день возмущалась, какой ужасный пример ты подала другим слугам. До сих пор еще никто не убегал из Монтвиля.
Бригитта побледнела.
— Так что она теперь со мной сделает?
— Хедда? Да ничего. Ты забываешь, что я твой хозяин и ты отвечаешь только передо мной. Хоть раз ты мне сможешь быть благодарна за защиту. — Он не дал ей ответить, а рукой подтолкнул в спину. — Ну иди, я хочу есть.
Бригитта шла за едой, повариха поворчала из-за ее опоздания — она уже срезала с костей остатки мяса для пирогов. Но она заполнила едой два подноса для Бригитты, когда все остальные поедали глазами саму Бригитту.
Беспокойство девушки росло. Значит, думая, что все худшее позади, она ошибалась?
Когда Бригитта направилась к хозяйскому столу с кружкой эля и двумя подносами, пытаясь удержать их, она увидела, как Лютер и Хедда сели с Роуландом. Она замедлила шаг, но слова долетели до нее.
— Итак, — требовательно обратилась Хедда к Роуланду. — Значит, ты ее разденешь и выпорешь во дворе? Ужасный пример, который она подала другим, должен быть наказан.
— Это не твое дело, жена, — первым ответил Лютер.
— Очень даже мое! — возмущенно воскликнула Хедда. — Он привез сюда эту французскую сучку, и ее наглость уже сказалась на моих слугах. А теперь она убегает, да еще ворует! Я требую…
Бригитта, окаменев, уронила подносы на стол, расплескав эль, повернулась и расширившимися от страха голубыми глазами посмотрела на Роуланда:
— Я не воровала.
— Но ты вряд ли можешь утверждать, что лошадь принадлежит тебе, мамзель, — сказал он насмешливо.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
