Он бы выслушал, если бы мне хотелось выговориться. Он бы обнял меня.
Я совершенно не ожидала этого от него. Когда я сказала Такеру, он все время повторял, как ему жаль, снова и снова, и я поняла, что он не знал, что еще сказать, как реагировать на такую новость, поэтому я сказала, что мне пора идти и положила трубку.
Я встаю, подхожу к окну и стою около минуты, глядя на Кристиана, на его спину, потому что он отвернулся от меня, как обычно расположившись на карнизе. Он одет в черную флисовую куртку. Я так хорошо знаю его в этом ракурсе. Он здесь ради меня. Такое чувство, что он всегда, так или иначе, был здесь.
Снежинка падает на стекло. За ней еще одна. Затем они действительно начинают падать, большие, тяжелые, летящие в сторону дома. Кристиан расстегивает молнию на кармане куртки, вытаскивает черную вязаную шапку и надевает ее. Он прячет руки в карманы. И ждет.
Мне хочется позвать его. В своем воображении я представляю, как все это будет происходить. Вот я открываю окно и произношу его имя в холодный воздух. Я иду к нему. Он оглядывается. Вот он пытается сказать что-нибудь, но я останавливаю его. Вот я беру его за руку и веду к окну, назад в мою комнату, и он заключает меня в объятья. Это было бы как в моем сне. Он помог бы мне. Я могла бы опереться на него. Это было бы так же просто, думаю я, как позвать его по имени.
Его спина напрягается. Неужели он слышит все мысли, что роятся в моей голове?
Я отхожу от окна.
Я говорю себе, что не хочу чувствовать себя лучше. Во всем этом не может быть ни счастья, ни комфорта. Мне хочется быть опустошенной. Поэтому я отворачиваюсь от Кристиана и иду в ванную, переодеться в пижаму. Я игнорирую присутствие Кристиана, когда возвращаюсь и вижу, что он все еще там. Должно быть, он замерзает, но я отгоняю от себя эту мысль. Я ложусь на кровать, спиной к окну, и, наконец, приходят слезы, скатываясь по моему лицу, в уши, на подушку. Я лежу так долго, возможно, несколько часов, а когда я уже почти засыпаю, мне кажется, что я слышу взмахи крыльев - Кристиан улетает.
ГЛАВА 10. ОТСУТСТВИЕ ОПРЕДЕЛЕННОСТИ
Я закрываю свой учебник по физике, по которому безуспешно пыталась решить одну и ту же задачу на принцип Гейзенберга[32] уже третий раз за сегодняшнее утро. К чему хорошие оценки, думаю я. Кого вообще волнуют эти оценки? Я хотя бы уже подала заявление в свои колледжи, и даже сдалась под напором Анжелы и подала заявку в Стэнфорд, который по-прежнему считаю недостижимой целью, несмотря на то, что сказала мама.
Может быть, мне вообще не стоит идти в колледж. Я имею в виду, что Джеффри исполнится шестнадцать к тому времени, когда умрет мама, и хотя он и согласился на всю эту затею с Билли, который станет нашим официальным попечителем, он будет нуждаться во мне здесь, правда? Я его единственная семья.
Я ложусь на кровать и закрываю глаза. Дни сливаются в одно размытое пятно. Прошли недели с тех пор, как мама подтвердила свой смертный приговор. Я хожу в школу, словно ничего не случилось. Возвращаюсь домой. Делаю домашнюю работу. Продолжаю принимать душ и чистить зубы, продолжаю держаться. У нас было несколько собраний ангельского клуба, но сейчас они уже не кажутся такими важными. Джеффри перестал ходить на них вовсе. Я уже ни с таким усердием тренируюсь вызывать сияние сейчас, когда поняла, что не так уж много могу сделать. Я не могу спасти маму. Не могу сделать ничего, кроме как влачить подобие существования, как зомби. Такер и я выбрались на двойное свидание с Венди и Джейсоном, и я пыталась притвориться, что все в порядке. Но все это, словно кто-то нажал кнопку паузы на моей жизни.
Моя мама умирает. Думать о чем-то другом трудно. Какая-то часть меня до сих пор не может поверить, что это правда.
Что-то ударяется в мое окно. Я открываю глаза, испуганная. Комок снега соскальзывает по стеклу. У меня уходит секунда, чтобы сообразить: кто-то бросил снежок в мое окно.
Я торопливо подбегаю и открываю окно как раз тогда, когда второй снежок пролетает в воздухе. Мне приходится наклонить голову в последнюю секунду, что бы он не попал мне в голову.
- Эй! – вскрикиваю я.
- Прости, - это Кристиан, стоящий внизу во дворе. – Я целился не в тебя.
- Что ты делаешь? – спрашиваю я.
- Пытаюсь привлечь твое внимание.
Я смотрю мимо него, на вход в наш дом, где вижу блестящий черный грузовик, припаркованный на подъездной дорожке. – Что ты хочешь?
- Я приехал, чтобы вытащить тебя из дома.
- Зачем?
- Ты просидела там всю неделю, хандря, - отвечает он, смотря на меня прищуренными глазами. – Тебе нужно выйти оттуда. Ты должна повеселиться.
- И ты назначил себя разносчиком радости.
Он улыбается. – Да.
- И куда мы собираемся? Если предположить, конечно, что я достаточно сумасшедшая, чтобы поехать.
- На гору, конечно, - На гору. Будто она здесь только одна. Но когда он произносит это, мое сердце автоматически начинает биться быстрее.
Потому что я точно знаю, что он имеет в виду.
- Отряхни от пыли свое снаряжение, - говорит он. – Мы едем кататься на лыжах.
Окей, я не могу сказать нет лыжам. Это как наркотик для меня. И именно поэтому спустя примерно час я обнаруживаю себя, сидящей в кресле подъемника рядом с Кристианом, с вишневым «Джолли Рочер» во рту, зависшей над снежной лыжней, наблюдающую за лыжниками, прочерчивающими волнистые линии вниз по склону. Это нетерпение от того, что я так высоко, холодный ветер на моем лице и звук поскрипывания лыж о снег. Это небесное блаженство.
- А вот и она, - произносит Кристиан, глядя на меня с чем-то, напоминающем восхищение во взгляде.
- Она?
- Твоя улыбка. Ты всегда улыбаешься, когда катаешься на лыжах.
- Откуда ты знаешь? – поддеваю я, хотя знаю, что это правда.
- Я наблюдал за тобой в прошлом году.
- Окей, что ж, когда ты катаешься, у тебя на лице появляется забавное выражение, особенно на твоих губах.
Он изображает шок.
- Не появляется.
- Еще как появляется. Я тоже наблюдала за тобой.
Колеса грохочут, когда наши кресла достигают станции, и некоторые лыжники зовут друг друга внизу. Я отворачиваюсь от его ищущих зеленых глаз. Помню прошлый год, когда то, что я оказалась с ним в одной кабинке подъемника, могла поговорить с ним, по-настоящему поговорить с ним в самый первый раз, казалось волшебным поворотом судьбы.
Сейчас мне не хочется говорить.
Он чувствует мое нежелание, а, может, читает мои мысли.
- Ты можешь поговорить со мной, Клара.
- Разве тебе не будет легче прочитать мои мысли?
Выражение его лица омрачается. – Я не сканирую твой разум, когда бы мне ни захотелось, Клара.
