В памяти всплыла давнишняя ночь – канун Нового года. Было ужасно холодно. Рейф приехал домой на каникулы. Вот-вот должен был начаться праздничный фейерверк. Они отмечали праздник в компании однокашников. Рейф был среди них. Казалось, весь Эдинбург высыпал на улицу в ту ночь. Рейф вдруг оказался рядом и снял с нее варежку. Стиснув ее ладонь в своей ладони, он сунул обе их руки к себе в карман пальто.
Щеки Фанни вспыхнули при воспоминании о том, как он водил пальцами по ее ладони. Она осмелилась ответить ему тем же в надежде на то, что ее прикосновение окажет на него сходное воздействие. Он повернул к ней лицо и посмотрел в глаза, и она прочла в его взгляде желание. Но было еще что-то в этих чудных, странно потемневших зеленых глазах. Что-то трогательно беззащитное. В тот момент ей показалось, что она увидела в его взгляде восхищение и нежность. И сердце ее, сердце наивной девчонки, взмыло вверх, как те разноцветные огни фейерверка, что распускались причудливыми цветами над замковой горой.
Рейф потащил ее прочь от толпы. Они укрылись в нише какого-то дома, и тогда он взял в ладони ее лицо. Он смотрел на нее долго и пристально, словно хотел запомнить во всех мельчайших деталях. Родинку на щеке, что так ей досаждала? Или, может, покрасневший на морозе кончик носа?
За спиной Рейфа брызнул фонтан огней, ореолом окружив его лицо. Фанни улыбнулась.
– Ты сейчас похож на ангела.
– Приходится соответствовать, раз уж меня назвали в честь ангела. Впрочем, то, что чувствую я, когда ты рядом, ангелам чувствовать не положено.
Пар от его дыхания белым облачком клубился у его губ. Рейф слегка опустил голову. Он медлил. Губы его оказались совсем близко от ее губ.
– Тогда я скажу, что ты похож на огнедышащего дракона, – попробовала пошутить она.
Он привлек ее к себе и накрыл ее губы губами. Сердце ее ухало громче, чем раскаты праздничного салюта.
Они жались друг к другу и целовались пусть неумело, зато жадно и нежно. Перед глазами Фанни вдруг возникла картина затянутого изморозью окна. Рейф тогда пальцем нарисовал на стекле два переплетенных сердца в окружении палочек и точек.
– Фейерверк, – пояснил он шепотом. В глазах его плясали озорные огоньки. И еще там было желание. Он вдруг с силой прижал ее к себе и поцеловал взасос, заставив разжать губы. И неожиданно она почувствовала во рту его язык.
Фанни отпрянула в шоке.
Рейф тихо засмеялся и предпринял вторую попытку. На этот раз он лизнул ее верхнюю губу с внутренней стороны, побуждая ее пойти ему навстречу. Языки их сплелись в завораживающем волшебном танце. С ними происходило что-то невероятное. Ей казалось, будто она летит в бездну, но каким восхитительно приятным было это падение!
– Рейф! Фанни! – И этот оклик из прошлого вдруг отрезвил ее, пробудил, помог стряхнуть с себя странные ощущения, овладевшие ее телом. Только тогда Фанни заметила, что ей ужасно жарко. На лбу выступила испарина. Фанни поежилась. Но не потому, что замерзла, а потому что Рейфа рядом не было. Фанни встала и огляделась.
В дальнем углу на антресолях была свалена в кучу старая мебель. Фанни увидела отражение Рейфа в высоком узком зеркале. Он был наг по пояс. Влажная от испарины кожа его таинственно мерцала в бледном свете луны.
Он обернулся к ней.
– Что случилось, Фанни?
– Мне не спится. – Она смахнула влажный завиток с виска. – Проснулась сама не своя и вся в поту – это платье в сто раз хуже любого корсета.
От его взгляда по всему ее телу побежали мурашки.
– Иди сюда, – сказал он и, не дожидаясь, пока она приблизится, подошел сам и, развернув ее к себе спиной, принялся расстегивать пуговицы на платье. – Тебе будет удобнее спать в рубашке и панталонах.
Расстегнуть платье оказалось проще, чем застегнуть.
– Держись за меня, – предложил Рейф, спустив ее платье с бедер.
Фанни, держась за его плечи, перешагнула через упавшее на сено платье. Она почувствовала, как рефлекторно сжались его мышцы под ее пальцами. Кожа его была теплой и влажной – как и у нее. Рейф медленно распрямился, и ладони ее скользнули по мускулистой груди. Пальцы приятно покалывали жесткие волоски. Это было ее первое близкое знакомство с обнаженным мужским телом. Оно было таким нежным снаружи и твердым внутри. И плоть его подрагивала под ее пальцами, и она слышала, как он со свистом втянул в себя воздух.
– Фанни, – сквозь стиснутые зубы процедил Рейф и, убрав ее руки, отступил.
Фанни проследила за ним взглядом.
– Отчего же лондонским девицам можно развлекаться, а мне нет? – Фанни расправила плечи. – Честно говоря, мне уже надоело носиться со своей девственностью. И… Я вообще-то надеялась, что ты мог бы стать тем самым мужчиной, что…
У Фанни перехватило дыхание. Рейф стоял, прислонившись к колченогому комоду, и смотрел на нее, не мигая. И она не могла отвести от него взгляд, так он был хорош. Догадывался ли он о том, что с ней творилось?
– Я глубоко польщен, мисс Грейвил-Ньюджент, но, увы, я вынужден ответить вам отказом.
Фанни почувствовала, как дрогнули ее губы.
– С чего бы? Не похоже, чтобы ты особенно щадил своего маленького солдатика. Судя по твоим рассказам, щепетильностью вы с ним не отличаетесь. – И вдруг ей пришла в голову мысль, которая до сих пор ни разу ее не посещала. Ужасная мысль, от которой ей сделалось страшно и стыдно. – Ты… Я тебе не нравлюсь? В этом смысле?
Рейф криво усмехнулся в ответ.
Фанни всплеснула руками.
– Ах, вот в чем дело! Ты находишь меня достаточно привлекательной, но недостаточно, как бы сказать, сексуальной. Не той, с которой бы ты…
– Фанни, я не переставал тебя страстно желать с того самого дня, как ты поцеловала меня в лодочном сарае.
Фанни досадливо тряхнула головой.
– Это я тебя поцеловала?
Рейф ухмылялся. Фанни действительно выглядела весьма привлекательно в бледно-розовом шелковом нижнем белье. И дело не только в этом. Он угадывал в ней страстную, дерзкую любовницу, женщину, способную свести с ума любого. Узкая полоска кружев как нельзя лучше подчеркивала пышную грудь, и шелковые панталоны так мило обтягивали ее маленькую крепкую попку. Если бы она только знала, как сильно он ее хотел.
– Это случилось на твой одиннадцатый день рождения. Или на двенадцатый? – Рейф беспомощно пожал плечами. – Ты меня поцеловала прямо сюда. – Он приложил палец к губам.
– Ничего подобного я не делала.
– Я помню, что ты мне сказала. «Рейф Льюис, я не стану последней девчонкой в классе, которая может похвастаться тем, что целовалась с мальчиком». – Рейф поднял бровь. – Ты была весьма настойчива.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
