жить на земле русской, токмо веру пращуров своих не предадим мы, - вещал, как его «окрестил» Дарен, волхв.
Желание этого человека было понятно, не понятно было только что с этим делать. Жили язычники в лесах по соседству с марийцами, были общины и на земле мордвы, разведчики доносили о них, причем воины нашли понимание и даже учиняли торг. Много где расселились поганцы, прячась и чураясь общению с иноплеменниками, но на Русь не решались прийти. По крайней мере, в Суздальские и Владимирские земли. Боятся волхвы православных князей, которые некогда жестоко подавили восстание против веры, как говорил Здебор «в мертвеца».
- А чем владеете, какая польза будет мне, коли пойду апроч церкви? – спросил я.
- Боги разгневались на нас, чады наши все больше к богине смерти Маре идут, разума лишают мужей наших. Дай дозвол жить на земле твоей и не будет люда более верного и честного. А мы и вои добрыя и охотники и справить что можем. Я с братами Перуну служу, мы вои, есть и даждьбожьи унуки, - уговаривал меня представитель язычников.
Мне же вспомнился другой эпизод истории России – церковный раскол, когда вот так же люди уходили в леса, дичали там, но веру старую не предавали. И жгли староверов, и сами они себя сжигали. Сколько людишек загубила тогда бескомпромиссность церковных владык и царей, подсчету не подлежит. Так и в этом времени. Попытались волхвы в Суздале и Ростове поднять людей на восстание, даже получилось, но дружины князей были более организованы и потопили то восстание в крови.
- И сколько воев у тебя? – задал я самый для меня напрашивающийся вопрос.
- Так под три сотни буде, коли всех по лесам кликнуть, - гордо ответил пожилой умудренный мужчина.
Толи я привык оперировать тысячами, толи оборзел слегка, но цифра не впечатлила. Хотя, целый батальон бойцов лишним точно не будет.
- Земли у меня вдоволь, живут многие люди и веры христианской и веры пращуров, - глаза Здебора расширились, не ожидал он от меня такой исповеди, не назвал я язычников «поганцами», – приходите и живите, токмо место будет разом с миром эстов, кои також в богов верят, токмо своего бога Перунасам кличут.
Действительно, я был удивлен, когда узнал, что после моего исчезновения из поместья, в Унжу прибыли две сотни эстов. Мейлис отправил их учиться и набираться уму разуму ко мне. Они были и остаются язычниками и были вполне благосклонно встречены местным населением. Вначале, была некая враждебность, но унжанцы уже знали поганцев-степняков, как и латинян. Люди увидели, что те не едят на завтраки православных младенцев, начали общаться, иметь общие дела. Теперь о вере не спрашивают, но теологические разговоры то там, то сям слышны. Уже три десятка эстов крестились. Наше местное духовенство сперва было начали напирать, как на латинян, так и на язычников, но встретив сопротивление, как и после многочасовых разговорах с примерами неудач крестоносцев в миссионерской деятельности со мной, решили смягчить свою политику.
Между тем, я уже давно замечаю, как перед входом в церковь люди снимают с себя разные обереги, летночки, веревочки. Было рядом с нательным крестом у некоторых и что-то похожее на молоточки Тора, которые могли особо отчаянные носить на одной веревке с крестиком. И ничего, все понимают, молчат, даже батюшка наш ни разу не возмущался. Может и сама церковь в этом времени была более лояльна, а может, банально священнослужители не хотели терять паству и осложнять спорные ситуации. Есть вариант, что нам повезло с батюшками больше, чем иным.
***
- Притомился, любы? – Божана подобралась сзади и нежно обняла.
Никто в этом мире так, как мы с женой, не общались. На людях чинно, часто и церемонно, в меньшей степени, чем другие, но обрядности с традициями показательно исполняем. Однако, стоит остаться наедине и девушка, для меня она именно что девушка, становиться такой своей, такой уютной, простой в общении. У меня даже не дом ассоциируется с уютом, а присутствие в любом помещении моей Божанушки.
- Иди ко мне, голуба! – ответил я жене и повернулся, ловя губы для поцелуя.
И, оказывается, ни сколько я не притомился, но так соскучился, что дом не должен был спасть всю ночь, ибо эмоции забурлили через край.
Наутро прислуга в женском составе смотрела задумчиво на меня и завистливыми взглядами на Божану. Ну а мужики качали уважительно головами. Не умеют тут скрывать свои эмоции, но мне это даже нравилось. В конце концов, боярин - не прелюбодей какой, а супружницу свою любит. А ведь мог бы, многие мужья не выдерживают эндогамии, как и я в той, другой жизни, где не было Божаны.
***
- Атанас, ты ли это? – спросил я на монгольском языке своего давнего приятеля.
Мы договорились сегодня во всем поместье, ну кто хоть что знает, использовать только этот сложный для общения язык, который не всегда способен воспроизвести витиеватость фраз и выражений. Я жаждал учиться и тем более знать язык наиболее вероятного противника. Ну а булгарский купец, или вообще кто он там, был просто полиглотом, казалось, понимал все языки. Даже наблюдал, как тот со шведами разговаривал. Казалось, где Булгария и где свеи, но он знал их язык не хуже, чем знает русский. Вот так с полным погружением, мы все периодически и восполняем знания чужого языка.
- Я, мой друг! – ответил булгарин и принялся меня обнимать, насмотрелся на русские традиции гостеприимства.
Последний наш разговор был весьма на повышенных тонах и булгарин не постеснялся объяснить, что друзья мы лишь на словах, на деле-то он поднимет саблю против меня, не раздумывая. Что же изменилось, что этот почтенный господин, как только узнал о моем приезде во Владимир, устремился в унжанское поместье, даже не закончив торги в Нижнем Новогороде? Что-то надумал?
- И что привело тебя ко мне в дом? – задал я главный вопрос, несмотря на то, что по церемониям должен был еще расшаркиваться минут десять. А как по мне, сбитень гостю поднести, и будет с него. Еще не было ни одного неожиданного приезда Атанаса просто пообщаться, а только озадачить, создать проблемы, в лучшем случае торговать. Но и признаться нужно, что от булгарина я очень много, уже те кони, что были мне проданы, или дарованы ранее, это треть мощи всего войска и, практически все иррегулярные соединения.
- Знаешь ли ты, что монголы потребовали выдачи Делал-ад-Дина
