— Потому что я разгадал вас, сударыня! Потому что знакомство с женщиной, которая мечтает зваться папессой вместо того, чтобы зваться Радостью Любви (Фауста страшно побледнела), не доставляет мне удовольствия. Потому что вы хотите подняться на трон вместе с человеком, которому я решил помешать.
— Но почему же все-таки я не преуспею? — спросила Фауста неожиданно спокойно.
— Потому что на своем пути вы встретите меня, сударыня!
С этими словами Пардальян отвесил глубокий поклон. В этот момент раздался свисток. Выпрямившись, шевалье увидел, что таинственная Фауста исчезла. Он живо обернулся.
— А! — воскликнул он, смеясь, — кажется, папесса любит правду не более, чем папа! Чума! Три… семь… двенадцать!.. Господа, кто вы такие? Епископы, кардиналы или церковные старосты?
Сказав это, Пардальян выхватил свою длинную шпагу и, отскочив в угол, приготовился защищаться. Появившиеся по сигналу Фаусты двенадцать человек в масках ринулись на него с рапирами и кинжалами в руках… Они не произносили ни слова.
Зазвенели клинки, послышались крики и стоны раненых.
Пардальян, зажатый в углу, отражал удары, которые один за другим наносили нападавшие. Каждое его движение было как удар молнии. Шевалье удалось было даже сделать три шага вперед, но вокруг него так засверкала сталь, что он отступил…
— Господа, хотите совет?
Его противники молчали и со все возрастающей яростью наносили удары; если бы их лица были открыты, на них можно было бы увидеть изумление и даже страх перед неуязвимым шевалье.
— Да пошевеливайтесь же! — прокричал Пардальян, атакуя.
— Смерть ему! — вскричали слуги Фаусты, забыв приказ о полном молчании.
— Прочь, господа церковные крысы! — восклицал Пардальян.
На нем не было ни одной царапины, а нападавшие потеряли убитыми и ранеными пять человек. В этот момент в комнате появилось семеро новых воинов. Они были вооружены пистолетами…
— Однако мне все-таки хотелось бы сказать словечко Мореверу, прежде чем я соединюсь с моей Лоизой в стране вечных снов! — прошептал шевалье.
И в это мгновение дверь открылась и на пороге показался какой-то человек. Пардальян прыгнул вперед, как лев. Он отшвырнул незнакомца в сторону и выскочил вон!
Это была дверь, соединявшая дворец Фаусты с постоялым двором «Железный пресс»! Появившийся человек был герцог де Гиз, которого Руссотта и Пакетта привели в чувство и проводили к Фаусте.
Пардальян оказался в комнате, где происходила известная читателю оргия.
— Стой! Стой! — кричали ему вслед люди Фаусты.
Шевалье стремительно пересек две залы и очутился перед распахнутой дверью, той самой, через которую бежала герцогиня де Гиз.
— Проклятие! — раздался знакомый Пардальяну голос.
— А я благословляю вас, сударыня! — крикнул в ответ шевалье.
Он очутился на узенькой улочке и через мгновение исчез во мраке.
— Уф! — сказал он, останавливаясь. — В глубине души я совсем не жалею, что увидел это!.. Но что стало с господином Пипо? Удрал, подлец!.. Этот пес плохо кончит.
Он сделал еще несколько шагов и вновь остановился.
— Чуть не забыл! — пробормотал он. — А молодая особа, потерявшая сознание у меня на руках? Что будет с ней?.. Может быть, пойти поискать ее?.. В самом деле, ведь я ее кавалер!.. Наверное, невежливо оставить ее там! С другой стороны, это было бы слишком — дать себя растерзать только ради того, чтобы проявить учтивость и попрощаться с незнакомкой… Если бы это была добрая подружка… Югетта, например… я бы не ушел. Итак, шевалье, будем благоразумны. А маленькая цыганочка? Как я опять найду ее след?..
Он покачал головой и продолжил свой путь.
— Пойду спать, — сказал он. — Я всегда знал, что хорошие мысли являются во сне.
И, перейдя мост, он направился вдоль реки к улице Барре, где его ожидал Карл Ангулемский,
От самого постоялого двора «Железный пресс» за ним, следя за каждым его движением, шли трое. Это были Пикуик, Кроасс и Моревер. Дожидаясь Пардальяна, Моревер из своего укрытия слышал шум и догадался по звуку, что в доме потасовка, одна из тех, что, казалось, возникали всюду, где появлялся Пардальян.
— Чтоб ему там сдохнуть! — бормотал Моревер сквозь зубы. — Нет, вот он, целый и невредимый. Эй, вы, — обратился он к своим спутникам. — Знайте, если этот человек умрет, я сумею быть благодарным.
— Тогда нам не о чем беспокоиться! — сказал Пикуик.
— Пора! — произнес Моревер, останавливаясь. — Смелее!.. В атаку!
Два силача бросились вперед… Моревер вытащил свой кинжал, чтобы кинуться на Пардальяна, когда тот упадет на землю; он хотел собственноручно нанести последний удар.
Шевалье беззаботно шагал, длинная шпага била его по ногам, перья шляпы раздувал ночной ветерок… Вдруг он услышал за спиной торопливые шаги. Пардальян обернулся и увидел двух мужчин, приближавшихся к нему. Он живо схватился за эфес.
— Ох, — сказал он, — что за ночь!.. Что ж, — прибавил он, вынимая шпагу, — это всего лишь два негодяя!
Через мгновение они бросились на него.
— Кошелек или жизнь! — взвизгнул Пикуик.
— Кошелек или жизнь! — взвыл Кроасс.
Они занесли кинжалы, но, не успев нанести удары, вскрикнули от боли. Пардальян пустил в ход кулаки. Правым кулаком он разбил нос Кроассу, левым попал в глаз Пикуику.
— На колени, мерзавцы, — сказал шевалье, — и просите прощения у шевалье де Пардальяна!
Негодяи готовились возобновить свою атаку, но, услышав это имя, Кроасс отбросил нож в сторону… Пикуик убрал свой в ножны.
— Ах так! — взревел шевалье. — На колени, я вам говорю!
Он схватил приятелей за шеи и стукнул их лбами. Оба упали на колени.
— Смилуйтесь, господин шевалье, — стонал один, — я вам все скажу! Знайте, что мое имя — Пикуик!..
— А я, сударь, — сказал другой, — скорей предпочту месяц голодать, чем трону хоть один волос на вашей голове. Кроасс умеет быть благодарным.
— Кроасс? Пикуик? — сказал Пардальян — Где я уже слышал эти имена? Ба! Поднимайтесь, плуты!.. Откуда вы взялись? Так мы с вами встречались…
— Сегодня днем, милостивый государь! — сказал Пикуик. — На постоялом дворе «У ворожеи»…
— На постоялом дворе, похожем на рай, милостивый государь! — прибавил Кроасс. — Там мы нынче ели и пили так, как, должно быть, пьют и едят блаженные на небесах!
— Гм! Теперь я вас узнаю. Итак, в благодарность за обед, который Югетта приготовила своими божественными ручками, вы хотели меня убить?
Пикуик и Кроасс ответили хором:
— Ах! Если бы мы знали, что это будете вы, сударь!
— И что бы вы сделали? Я отпущу вас на все четыре стороны, только будьте откровенны!
— Сударь, — сказал Пикуик тихо, — мы за вами идем с улицы Тиссандери…
