Деррик, от которого отвратительно несло перегаром, с трудом поднялся на ноги.
— Он напал на меня, когда я зашел взглянуть на лошадей.
— В самом деле? — Глаза Мака сузились, словно он взвешивал количество правды и лжи в словах Деррика.— С каких это пор ты стал интересоваться лошадьми? Ты ведь лет пять здесь не показывался.
— А что, разве это запрещено? Когда-нибудь все это будет принадлежать мне.
— От тебя несет, как от винной бочки,— невозмутимо сказал Мак.
— Ну, опрокинул пару стаканчиков. Что же из того? Во всяком случае, этот сукин сын торчал здесь и, едва я вошел, бросился на меня сзади.
— Это правда, Маккензи? — Мак взглянул на рассеченную ножом рубашку Брига и нахмурился, заметив кровоточащий след, оставленный на его груди лезвием Деррика.
Бриг успокоился. Больше ничто не могло вывести его из равновесия.
— Все произошло именно так, как он рассказывает, если не считать того, что это Бьюкенен набросился на меня.
— Ты врешь, подонок! Разве этому негодяю можно верить?
— Молчи, Деррик. Пусть он расскажет.— Мак, казалось, пока не принял чью-либо сторону. Сейчас он недоверчиво сверлил взглядом Брига.
— Итак, что ты делал здесь в такой ранний час?
Бриг мог солгать, сказав, что вышел на работу чуть раньше обычного, но Деррик все равно видел, как он ставил коня. Да и его «харлей дэвидсон» не был припаркован на обычном месте, и одет был Бриг в те же парусиновые брюки и рубашку, в которых работал накануне. Однако сказать правду значило бы навлечь беду на Кэссиди.
— Реммингтон сбросил меня и убежал. Пришлось полночи искать его по дальним пастбищам…
Морщины на лице Мака, казалось, стали глубже.
— Где это произошло?
— На северном пастбище, у старой лесопилки. Кэссиди весь день вчера приставала ко мне, чтобы я дал ей покататься, а я решил сначала сам разок проехаться, чтобы убедиться, что она с ним справится. Но случилось непредвиденное. Жеребец наткнулся на змею в траве, испугался и сбросил меня. Я чуть ли не всю ночь искал его…
— У тебя убежал жеребец стоимостью в пятьдесят тысяч долларов? — рявкнул Мак.
— Я ведь нашел его. С ним ничего не случилось.
— С ума сойти! — Мак снял шляпу и нервно провел ладонью по непослушным волосам.
— Вот что происходит, когда нанимают всякий сброд,— огрызнулся Деррик.— Не мог даже удержаться в седле. Чего же ты стоишь как работник, Маккензи?
— Хватит! — Голос Рекса Бьюкенена загремел над стойлами, и губы Деррика сложились в самодовольную, дерзкую усмешку.— Что здесь творится? Шум подняли такой, что и мертвый проснется. Пресвятая дева Мария, ты хоть посмотри на себя! — добавил он, взглянув на сына. Волосы Деррика были всклокочены, футболка и джинсы в грязи. Под глазом проступал кровоподтек.— Что случилось?..— Тяжелый взгляд Рекса остановился на Бриге.— Деррик, я спрашиваю, что произошло? — повторил он чуть тише.
— Этот тип набросился на меня, когда я зашел в конюшню.
Брови Рекса взмыли вверх.
— Это правда, Маккензи?
— Все было наоборот.
Мак сердито смотрел на обоих молодых людей.
— Маккензи утверждает, что он упустил жеребца Кэссиди и целую ночь провел в его поисках. Когда он вернулся, Деррик подстерег его здесь, в конюшне.
— Ты веришь ему? — спросил Рекс у Мака.
Управляющий перевел взгляд с Брига на Деррика и наоборот.
— Кто-то из них двоих явно лжет. — Он потер щетину на подбородке.— Маккензи, я думаю, не настолько дурак, чтобы рисковать собственной задницей, нападая на вашего сына. Деррик немного выпил, так что…
— Ладно, предположим, я действительно напал на него,— согласился Деррик сердито.— Но он это заслужил. Я видел его с Энджи, папа. Он ее целовал, тискал и, черт побери, возможно, уже…
— Не смей и думать об этом,— прошипел Рекс, но взгляд его потемнел, а губы побелели от ярости.— Что ты скажешь в свое оправдание, парень? — глухо произнес он.— Я дал тебе работу, доверил самых ценных лошадей, и что же? Ты чуть не упустил призового жеребца.
— Это действительно правда…
— А моя дочь? — требовательно спросил он.— Что тебя связывает с ней?
Бриг почему-то подумал о Кэссиди и о том, как не смог побороть искушения и почти взял ее. Лишь диким напряжением воли он сумел вовремя остановиться… Да, она была девственницей, ну и что, раньше, с другими девчонками, это не останавливало его. Впервые он испытывал искреннее раскаяние.
— Ты действительно спал с Энджи? — голос Рекса перешел на хриплый шепот.
— Нет.— Бриг смотрел ему прямо в глаза.
— Почему я должен верить тебе?
— Думаю, не должны,— ответил Бриг, опустив глаза.— Но, возможно, вам следует больше доверять своей дочери?
— Это не ответ на вопрос,— сказал Деррик, и лицо его побелело от ненависти.— Я заткну дерьмом твою лживую глотку.
— Хватит! — Рекс с такой силой оттолкнул сына к стене, что ведро, висевшее на гвозде возле двери, с грохотом полетело на пол.— Перестань ругаться и пойди проспись,— приказал Рекс сыну, подталкивая его к настежь открытой двери. — А ты, Мак, оставь нас наедине. Нам надо поговорить.
Кивнув, Мак вышел из конюшни вслед за Дерриком, и Бриг остался наедине с всесильным Рексом Бьюкененом, своим работодателем и покровителем, человеком, который был столь добр к его семье, что многие в городе удивлялись, с чего бы это.
От ярости глаза Рекса потемнели. Уставив свой толстый указательный палец прямо в грудь Брига, он, казалось, хотел проткнуть парня насквозь.
— Не смей, никогда не смей приближаться к ней. Слышишь? Я дал тебе работу, потому что хотел помочь тебе стать на ноги и потому что ты умеешь обращаться с лошадьми, но если ты хоть пальцем дотронешься до Энджи, клянусь, Деррику не придется ничего делать. Я сам тебе оторву все, что можно.
Казалось, воздух в конюшне накалился, хотя день еще только начинался и лишь первые рассветные лучи солнца проникли через открытую дверь, освещая самого могущественного человека в округе и золотя его седые волосы.
— Иди работай! — распорядился Рекс.— Но помни, я буду следить за каждым твоим шагом. Поверь мне, я не бросаю слов на ветер и я не тот человек, которого следует выводить из себя.
Плотно сжав губы, Рекс повернулся и пошел к выходу.
У Брига на сердце остался тяжелый осадок, словно скверный привкус во рту. С этого часа и дня, что бы ни случилось на ранчо, наверняка во всем станут винить его.
Кэссиди не спалось. Она думала о Бриге и о том, что он сделал с нею — точнее, о своих ощущениях. Она испытала такое же счастливое изнеможение, как после скачки на Реммингтоне, но все же несколько иного рода. Дыхание у нее прерывалось, точно она пробежала многие мили, кровь пульсировала в венах, и незнакомое прежде томление разливалось по телу.
