— Для большинства людей это — целое состояние, — скривив губы, сказала она. — Для Фицджералда, например. — Перехватив его обеспокоенный взгляд, она сказала: — Мы принадлежим к разным мирам, Стивен.
Думаю, вы даже не отдаете себе отчета, насколько разные эти миры.
Повернувшись, он положил ладонь на ее руку, покоившуюся на сгибе его локтя.
— Но ведь мы перебросили мост между этими двумя мирами?
— Да, — спокойно подтвердила она. — Точнее, хрупкий мостик, который рассыплется, как только вы уедете.
Его лицо помрачнело, глаза выражали глубокое сожаление.
— Ну почему все устроено не так, как бы нам хотелось?
— С этим ничего не поделаешь. Вы джентльмен, а я актриса. Если такие люди, как мы, иногда и встречаются, то лишь за закрытыми дверями. — Она улыбнулась. — Но нам вес же повезло, на какое-то время мы смогли отдохнуть от строгих обычаев этого мира.
Он вздохнул:
— Вы правы, как всегда.
Не убирая руки с его локтя, она пошла дальше и только тогда набралась наконец смелости задать давно беспокоивший ее вопрос:
— Скажите, вы от чего-то убегаете? Он искоса бросил на нее взгляд:
— Похоже, вы читаете в моей душе.
— Просто я, как и всякая актриса, должна быть наблюдательной. — И как бы в подтверждение своих слов она пристально посмотрела на Стивена.
— Я не совершил ничего противозаконного, — сказал он после долгого молчания. — «И если от чего-нибудь убегаю, то, вероятно… от жизни». — Но нам пора возвратиться домой и приступить к исполнению своих обязанностей. Я должен играть, пока не прибудет замена Эдмунду Честерфилду.
Она едва не призналась, что будет очень скучать по нему, но большим усилием воли удержалась.
— У нас был такой милый флирт, — проговорила она нарочито легкомысленным тоном.
Он посмотрел на нее. В ее глазах загадочно смешивались самые противоречивые чувства.
— Да, верно. — Он поцеловал кончики ее пальцев и подчеркнуто театральным голосом заявил: — Я буду помнить вас всю свою жизнь, леди Калибан.
И она тоже будет помнить его. И даже, возможно, без боли. Но лишь по прошествии нескольких лет.
Глава 13
День шестьдесят второй
Когда пошел одиннадцатый час, Стивен еще не догадывался, какое тяжкое испытание ему уготовлено. Труппа направлялась к месту своего очередного выступления. Большинство актеров находились в телегах и переднем фургоне, Стивен же правил задним фургоном, где были уложены костюмы и декорации.
Аошади, естественно, даже отдаленно не напоминали тех, что были украшением его конюшни, а это означало, что он может спокойно беседовать со своей пассажиркой. Розалинда сидела с непокрытой головой, лицо и волосы сверкали в солнечном свете. Тепло ее рыжеватых волос напоминало ему, что в воздухе чувствуется первое дуновение осени. Дни шли неумолимой чередой.
Стараясь не задумываться над этим, он как бы вскользь спросил:
— А куда мы, кстати сказать, направляемся?
— В замок Бурн, владение герцога Кэндовера. Папа упоминал об этом. Странно, что вы не слышали. Он очень горд тем, что мы в четвертый раз играем здесь по личному приглашению герцога.
— Замок Бурн? Господи помилуй! — Стивен невольно натянул поводья, и лошади жалобно зафыркали. Впрочем, он тут же ослабил поводья, надеясь, что Розалинда не заметила резкой перемены в его настроении.
Рейф Уитбурн, герцог Кэндовер, один из ближайших друзей Майкла. Они знакомы вот уже многие годы. Во всяком случае, достаточно хорошо, чтобы герцог Кэндовер мог опознать Стивена с первого взгляда. Стивен почувствовал непреодолимое желание передать поводья Розалинде и задать тягу.
Уже много недель он путешествовал вместе с Фицджералдами в волшебном мире, не имеющем ничего общего С привычным ему миром. Но вот-вот эти два мира окажутся в соприкосновении. Работай он за кулисами, он мог бы не опасаться, что его узнают, но в этот вечер ему выпало играть герцога Афинского. Они с Розалиндой первыми должны появиться на этих проклятых подмостках, и у него пет шансов избежать узнавания.
Стараясь не выдать снедающего его беспокойства, он спросил:
— Представление будет лишь для домочадцев герцога?
— Нет. Это будет большой праздник, — безмятежно ответила Розалинда. Алоизий ехал в том же фургоне, что и они, и как раз в этот момент сунул свою морду между ними. Она погладила косматую голову.
— Герцог и герцогиня приглашают гостей со всей округи. Перед началом спектакля они угощают всех ужином и посылают те же блюда нам, скромным комедиантам. Превосходная еда, отзывчивая публика. Это кульминационный пункт нашего ежегодного тура.
Ну и чудеса. Он, Стивен, знаком с доброй половиной присутствующих. Даже может оказаться крестным отцом чьих-либо детей.
— И как начались здесь ваши выступления? — спросил он с кислой физиономией.
— Герцог и некоторые из его влиятельных друзей посетили наш спектакль в Уиткоме. Они, видимо, приехали с целью хорошенько посмеяться, но остались в искреннем восхищении. В тот вечер шла «Буря». — Она улыбнулась, припоминая то, что тогда произошло. — После окончания спектакля Кэндовер прошел за кулисы — кстати, он очень хорош собой, — изящно пофлиртовал со всеми женщинами нашей труппы, включая старую Нэн, и пригласил нас выступить в своем открытом театре.
— И вы, конечно же, согласились? — лишенным какого-либо выражения голосом произнес Стивен. У него еще оставалось время бежать, но он не мог подвести и без того немногочисленную труппу. Оставить Томаса без Тезея было бы очень некрасиво.
— Тпру! — закричал Стивен, объезжая глубокую колею. Но почему он так опасается разоблачения? В конце концов герцог Ашбертон может поступать как ему заблагорассудится. Кое-кто, возможно, будет посмеиваться над его эксцентричным поведением, кое-кто, возможно, проявит недовольство, но, разумеется, только за его спиной.
Стало быть, ему стыдно появляться на подмостках? Отнюдь. Он гордится своим несомненным, хотя и скромным, талантом и получает удовольствие от игры с труппой.
Почему же он так обеспокоен?
Проблема, видимо, заключается в столкновении миров. Эти последние недели — особенные в его жизни. Приятное воспоминание о них поможет ему выдержать предстоящие трудные месяцы. Если слух об этом его приключении распространится в высшем свете, среди равных ему, это может неприятно отразиться на его редкостных, удивительных переживаниях.
Хуже того, люди вульгарные вообразят, будто у него была связь с какой-нибудь актрисой, а может быть, и с несколькими. Невыносимо даже думать, что доброе имя Розалинды и ее семьи будут трепать злые языки. Но как избежать узнавания?
