Очень похоже, что здесь, в Кремле, происходит та же история. Зараженные сбились в кучу, организовав настоящую армию, и ищут вход в кремлевский бункер. Не приходилось сомневаться, что руководят ими люди непростые. Простые попросту не знают о существовании ни кремлевского командного пункта, ни других объектов глубокого заложения, и уж тем более не имеют представления о местах расположения входов в эти объекты. Подземная сеть всегда была закрыта строжайшим режимом секретности, и только идиот может задать вопрос «А почему?». Но те, кто руководил сейчас силами зараженных, идиотами явно не были. Они точно знали, что ищут. Скорее всего, это были высокопоставленные чины ФСО или ФСБ, или ещё кто из числа штабных силовиков с большими звездами, кому в момент вспышки эпидемии не хватило места в подземных укрытиях. Капитан невольно усмехнулся. Да уж, жирных генералов и чиновников в нашей стране столько, что на всех них никаких бункеров не хватит. Когда грянуло заражение, кому-то на самом верху наверняка пришлось выбирать, кого из своих шестёрок оставить за бортом. И немудрено. Мало того что бункера не резиновые, так ведь кто-то ещё должен прислуживать большому начальству: кормить-стирать-убирать, обслуживать системы жизнеобеспечения, охранять, выходить в заполненный вирусом город за доктором Ивановым, и всё такое прочее. В итоге оставшиеся за бортом шестерки остались недовольны своим заражением и теперь мстят бывшим покровителям.
Этим и вызвано теперешнее ожидание. Основная шахта кремлевского бункера заблокирована зараженными, в этом можно не сомневаться. Есть ли оттуда запасной выход, капитан не знал, но если есть, то штурмуют и его, это однозначно. И сейчас встречающая сторона движется к его группе какими-нибудь тайными штольнями, вроде той, по которой он сам выходил из Раменок. На таких объектах всегда есть какая-нибудь тайная тропа. Как правило, она предназначена для бегства первых лиц, и о её существовании не в курсе даже вторые лица, не то что капитаны армейской разведки.
Громкий треск и шипение, мгновенно заполнившие эфир, неприятно ударили по ушам, и капитан насторожился, обшаривая взглядом лагерь зараженных. Радиосвязь глушили, но соответствующего оборудования он там не видел, видимо, мощная радиостанция, способная работать на постановку помех, находилась там, где расположилось их начальство, и это было не здесь. Значит, армия зараженных ещё больше, чем он себе представлял… Его догадка подтвердилась быстро. Не прошло и минуты, как со стороны Кремля показался свет фар и к лагерю подъехали два грузовика с разношерстной пехотой. Вооруженные люди высыпали из машин, их командир коротко переговорил о чем-то с представителем лагеря, и тот объявил тревогу. Зараженные поднимались с мест, на ходу дожевывая еду, готовили оружие и заводили боевую технику. Командиры быстро разбили их на три отряда, один остался в лагере, два других растянулись цепями и двинулись к близлежащим зданиям.
— По нашу душу! — капитан переключился на частоту группы и тихо выругался. Эфир был забит помехами плотно. Значит, их разговор с «Лидером» перехватили, и скремблеры тут не помогли. Чему удивляться, если зараженными командуют коллеги тех, кто укрылся в бункере. Офицер вернулся на частоту «Лидера» и жестами подал команду разведчикам отходить. Зараженные собрались прочесать окрестности, необходимо срочно менять позицию, пока ещё есть возможность.
Разведгруппа скрытно, короткими перебежками от укрытия к укрытию, отступала от Боровицкой площади в глубь дворов, быстро возвращаясь к охваченным пожарами зданиям. Капитан вслушивался в гремящий помехами эфир и лихорадочно размышлял, что предпринять дальше. Пламя многочисленных возгораний хорошо освещало местность, и укрыться от серьезного прочесывания среди домов будет невозможно. Дворов здесь не так много, если уйти ещё глубже, можно вновь попасть в поле зрения мутантов, и тогда бежать будет некуда. Тем временем первая цепь зараженных уже шла мимо сгоревшей церквушки, и времени на раздумья не оставалось. Капитан подал бойцам жест «За мной!» и побежал к черному ходу пылающего здания, из-за выломанных дверных створок которого валил густой черный дым.
— Заходим внутрь! — прокричал он. — В дым, быстро! Они без противогазов в подъезд не полезут!
Разведчики один за другим скрывались в дыму, и оставалось надеяться, что там, внутри, никто не попадет в открытое пламя и не наткнется на острый обломок. Капитан вбежал в подъезд крайним, и сразу же почувствовал, как начинает нагреваться ОЗК. Долго здесь простоять не удастся, химзащита не рассчитана на серьёзное противостояние запредельным температурам. Вокруг стояла сплошная дымовая завеса, видимость отсутствовала полностью, и офицер ткнул рукой в сторону, нащупывая стену. Потерять ориентацию посреди пожара чревато гибелью.
— Ложись! — он повысил голос, насколько смог. — Залечь на пол! Головы не поднимать!
Судя по глухому стуку снаряжения о камень, группа выполнила приказ, и капитан торопливо вжался в горячую бетонную поверхность. Здесь, у самого пола, рвущиеся наружу клубы дыма были менее плотными, и ему удалось разглядеть выход. Пожар в здании напротив позволял видеть происходящее на улице сквозь дымную взвесь, и офицер различил движение неясных силуэтов. Зараженные были уже здесь. Первая цепь медленно шла через дворовую территорию, паля в двери подъездов и окна первых этажей. Пара автоматчиков остановилась прямо перед черным ходом, где укрылась разведгруппа. Один из них что-то сказал второму, но тот не ответил. Тогда первый развернулся к дверям, вскинул автомат и дал в подъезд длинную очередь. Пули защелкали по кирпичной кладке, с коротким визгом рикошетируя от стен, и капитан инстинктивно попытался вжаться в пол ещё сильнее. В этот миг в забитом шумами эфире раздался голос «Лидера».
— «П… чт… льон», «Поч… он», я — «Лид…»! …иём! — разобрать передачу в грохоте помех было непросто. — «Почта…н», слы… меня? При…м! «Почталь…» я — «Ли… ер»!
Если ответить прямо сейчас, зараженные могут услышать, и тогда всё. Подъезд забросают гранатами, а если принять бой на улице, то финал будет таким же. Шесть стволов не справятся с полусотней зараженных. Если не ответить, «Лидер» может счесть группу погибшей и выйти из эфира. А это значит, что через двадцать минут воздух закончится, и их ждёт либо смерть, либо заражение. В общем, умирать придется и так, и эдак.
— «Лидер», я — «Почтальон»! — рискнул капитан. — Эфир глушат! Принимаю тебя нестабильно!
Отстрелявшийся по подъезду зараженный автоматчик остановился и оглянулся, прислушиваясь.
— «Почт…он», где ты н…дишься? — слабо пробился ответ.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
