Читаем без скачивания Сокровища мертвых - Борис Бабкин

– А мы не знаем, – ответил Михаил. – Только знаем, кто пытается завладеть сокровищами.

– Теперича вот что, – сказал отец. – Однако на сей раз честно. Вы меня за дурака имели, и ежели бы у вас получилось, я бы не прознал про то.

– Ну, – посмотрев на брата, нерешительно забормотал Антон, – мы бы, конечно…

– Ясен день, – кивнул отец. – А теперича я вам поведаю, почему мне батя не оставил ни одной иконы. Да как раз потому, что я хотел золотишко прибрать. Конечно, не из гробов, а то, которое для нищих собирали. Староверы не для своего кармана богатство копили, а чтобы веру возродить и нищим помочь выжить. А я на это самое золото глаз положил и руку протянул. Хорошо, что не отхватил мне руку батя. А хотел!.. Матери спасибо большое, удержала она его. Вот и получилось, что я вроде как изгой, и наследства меня батя лишил. Правда, Лука со мной поделился. Посему я тут, а он в Выселках. Теперь насчет захоронений. Не верил в их существование я никогда. Но два года назад встретил одного старого знакомого, в тюрьме с ним был. До лагеря дело не дошло, меня за незаконное хранение огнестрельного оружия брали. Освободили, условное дали. Судья понял, что в тайге только дурак без оружия хаживать станет. Так вот, встретил я в камере одного бандюка-убийцу – Глухова Яшку. Сын у него есть, Степка Глухов, малость умом на почве веры тронутый. И в лагеря его сажали, и там зэки бивали смертным боем, – один хрен верил. И попросил меня Глухов, чтоб я сына его оберегал. А он мне в тюряге жизнь спас. Было такое, что чуток не прибили. Характер неуступчивый у меня был. Пообещал я ему. И слово свое сдержал. Я и пристроил Степку на плато у Оленьего Рога. Он там создал коммуну староверов. А тут я прознал, что он проход ищет. Его верующие грехи трудом искупают. Сунул я к нему Сашку Кару, он и стал там Карой Божьей. Вот так-то, сыны. Хотя я и не верил в это дело, все ж хотел узнать, сколько правды в этих байках. Но Степка Глухов о себе знать давать перестал. Кара тоже меня подзабыл. А тут вы вроде для продажи иконы взять у Луки и Денова желание имеете. И вспомнил я об этом. Ухватил Кару за горло, и признался он, что тоже знает о захоронении и желает получить сокровища сам. Надобно было вам сразу сказать, зачем нужны иконы…

– Клянусь последней спичкой в коробке охотника, попавшего в буран, – вздохнул Антон, – мы тогда сами ничего не знали. Да и никто не знал. Кроме тебя, выходит, батя. Мы действительно хотели продать иконы. А когда узнали все, решили, что сможем получить их. Люди у нас есть, мы рассчитывали на то, что ты сумеешь с Карой договориться. Ведь сколько ты для него сделал!..

– А кто помнит добрые дела? И вот что я желаю сказать вам, потому и вернул. Я сам виноват, что такими вы у меня стали. – Он повернулся к столу, над которым висели две иконы. – Не троньте прах мертвых, ибо за это небеса сурово покарают. Не принесут счастья сокровища мертвых. Ваши дед и прадед верили и поклонялись Господу. Может, потому и жизнь в те времена была спокойнее и лучше, что вера в человеке жила. Она, вера, во все времена совесть у людей пробуждала. Голодному хоть копейку, но давали. Теперь все по-другому. Вроде и лучше жить начали, а вот нищих больше стало. И вот что я вам скажу, сыны: оставьте вы эту затею, не доведет она никого до добра. Вы ж не бедные, все у вас имеется. Пусть другие убивают друг дружку и сами гибнут. Оставьте вы эту затею, – повторил отец. – Таков мой вам совет отцовский, а решать вам, не малые дети. Но помощи моей вам не будет. Коли решите сокровищницу похороненных взять – дело ваше. Но благословения отцовского не дам и помощи тоже не окажу. А ежели влипнете по самое некуда, тащить не стану. Каждый сам судьбу себе выбирает. Вот такое мое решение и слово. А думать вам.

– Послушай, батя, – сказал Антон, – ты сам знаешь, что Кара там ради того, чтобы забрать сокровища? И Старец этот…

– Я просил Кару отказаться, – улыбнулся Василий Демьянович. – Глухова-сына не видел уже давно. Кара недавно был. Там Воин какой-то объявился, и они, как волки в голодную пору у запоротого оленя, зубы скалят. И Альберт этот, и еще кто-то, и Филька Лукин, и баба, которая у Афанасия была. И как он ее не прибил?… Решайте сами свою судьбу. Вам самим придется узнать, какой она будет. А больше про это я говорить не стану. И ежели начнет кто разговор – прокляну!

Горное плато

– Вертолет, – войдя в келью к Старцу, сообщил Воин.

– Помните, что они не грешники, – сказал Старец. – Места для них готовы?

– Да. Надолго они?

– Как дело у них пойдет. Думаю, им всем очень скоро надоест. Старшего приведите ко мне.

– И запомни, Воин, – вмешалась Фекла, – увидеть они не должны ничего. Работать будут во втором проходе, там мягкий грунт.

– Я все знаю. – Воин вышел.

– Вот и все, – громко проговорил Штейн. – Сейчас будем на месте. Работа предстоит нелегкая. Я уже говорил об этом. Сейчас даже если кто-то из вас запросится домой, придется дожидаться, пока не пройдет неделя. Семь дней работы – таков закон староверов, и мы не будем его нарушать. Надеюсь, вы серьезные и сильные люди и не будете ныть и проситься к маме. И еще. Кухня здесь здоровая, но не всем понравится. Однако есть придется то, что дадут, чтобы не обидеть хозяев. Картошка, овощи, крупы, молоко и свежеиспеченный хлеб. Вам еще повезло, что не попали сюда зимой, иначе пили бы хвойный отвар. Препротивная штука! – Он засмеялся.

– А вы были здесь? – спросил Марик.

– Очень давно, – ответил Штейн.

– Снова этот сон, – промычал лежавший на кресте человек. Сел и тряхнул головой. – Почему? Почему не снится война, бой? Только вода и кровь. И я во сне ощущаю боль от порезов на лице. Холод, когда иду по снегу. И глаза. Чьи-то глаза. Чьи? – Он посмотрел на висящую в углу икону. – Нет, другие глаза. Как меня зовут? – снова посмотрел он на икону. – Ни хрена не помню! – Вздохнув, он взял кусок хлеба и глиняную чашку с молоком.

– Мы тут будем жить? – осматривая низкий длинный барак, спросил Марик.

– Да, – кивнула Рита. – Это бывшая солдатская казарма. Здесь когда-то давно был лагерь для политических. Потом расстреляли всех, а лагерь остался. Жили тут староверы. Потом построили поселок на плато. А здесь живут туристы и те, кто решил посмотреть на здешнюю жизнь, а может, и остаться. Сейчас Иннокентий Яковлевич договаривается со Старцем, можно ли вам побывать на молебне и пообщаться со староверами.

– Староверы – это которые двумя пальцами крестятся? – спросила Женя.

– Да, – улыбнулась Рита. – Но я очень мало о них знаю. Иннокентий Яковлевич, надеюсь, договорится, и вам все покажут и объяснят.

Старец, стоя на коленях перед большой, в рост человека, иконой, читал молитву.

– Неужели ты действительно веруешь? – услышал он.

Перекрестившись и коснувшись лбом каменного пола, Старец поцеловал край иконы и поклонился изображению. Потом поднялся и увидел стоящего у входа в келью Иннокентия.

– Не думал, что встретимся? – насмешливо спросил тот.

– Не думал, что ты наберешься наглости появиться здесь, – негромко ответил Старец.

– Степа, Степа, ты все-таки попал под влияние деда, а ведь он…

– Наш отец убит за веру, – перебил его Старец.

– Отца расстреляли за бандитизм. Я очень благодарен ему за то, что он сумел отправить меня в ФРГ. Когда СССР распался, я вернулся. Искал тебя, все-таки брат…

– Отец воевал за веру, – проговорил Старец. – И пролил много крови, за что и был наказан Господом. Мама погибла в огне гнева Божьего за грехи отца. Веру…

– Хватит, Степан, – остановил его Иннокентий. – Ты знаешь, зачем я здесь. И я бы хотел поговорить с твоими хозяевами. Я имею право как минимум на одну треть всего, что здесь найдется. Убивать меня не советую, со мной группа туристов, они обязательно поднимут шум. А их убивать нельзя. Как только кто-то из детишек не позвонит домой, родители сразу обратятся в милицию. Когда я смогу увидеть кого-то из твоих хозяев?

– У меня один хозяин – Господь Бог.

– Понятно! – засмеялся Иннокентий. – Я хотел бы видеть проделанную работу. Ты нашел иконы?

– Нет. Я разыскиваю их, но не для того, чтобы потревожить святые могилы.

– Если ты притворяешься, я какое-то время смогу потерпеть. Но если ты и вправду помешался, тебя придется убрать. Поверь, я сделаю это. Меня ничто не остановит. Я готов пожертвовать этими молодыми жизнями, чтобы забрать свое. Мне через многое пришлось пройти, чтобы наконец выйти на тебя. Я был уверен, что ты ищешь захоронение, и оказался прав. Но также узнал, что, оказывается, у меня немало конкурентов. И тебя кто-то использует. Может, ответишь – кто?

– Моими поступками руководит Господь.

– Хватит! Это начинает раздражать. Мне надо поговорить с кем-то, кто прикрывает тебя. И не забудь, со мной молодежь, за которую очень беспокоятся их родители. – Иннокентий вышел.

– Прости, Господи, – прошептал Старец. – Но очень хочется видеть его мертвым.