— Мой маленький совершенный человечек, — говорила мать и гладила его по щеке.
Но если случалось, что он не оправдывал ее ожиданий и не дотягивал до совершенства, гнев матери был ужасен, и Корин был готов на все — только бы не расстраивать мать. Но хранил от нее великую тайну: время от времени он нарочно грешил — совсем чуть-чуть, — чтобы она его наказала. Даже теперь его пробирала дрожь возбуждения, когда он вспоминал ее наказания. Мать была бы очень обескуражена, если бы догадалась о его тайне.
Ему часто не хватало матери. Она всегда знала, что делать.
И теперь бы посоветовала, как поступить с четырьмя стервами, которые посмели над ним посмеяться и опубликовали свой гнусный список — словно понимали, что такое совершенство! Понимал только он. И еще понимала мать. Он старался быть ее маленьким совершенным человечком. Но всегда терпел поражение. Даже когда немного своевольничал, чтобы заработать наказание. Он чувствовал, что в нем имеется изъян, который не исправить, и всю жизнь разочаровывал мать уже тем, что существовал на свете.
Они считали себя очень хитрыми, четыре мерзкие стервы. Решили, что всех обманули — скрылись за буквами и не назвали имен. Одну он ненавидел больше других. Ту, которая заявила: «Если мужчина далек от совершенства, ему тем более надо исправляться». Откуда ей знать? Откуда ей знать, что такое совершенство?! Он-то знает, но постоянно роняет себя в реальной жизни. Каково ему: тянуться, тянуться, но знать, что неизбежно падение. Пришлось научиться получать удовольствие от наказаний, потому что только так можно было примириться с неудачами.
Такие стервы не имеют права на жизнь!
Он снова почувствовал внутреннюю дрожь, обхватил себя руками и собрал воедино. Это их вина, что он не способен застыть. Не может о них забыть и все время размышляет над тем, что они сказали.
Так кто же из них самая ненавистная? Химическая блондинка Марси Дин, которая вертит задницей перед каждым мужчиной, словно она богиня, а они псы, которые пойдут за ней куда угодно, стоит только свистнуть? Он слышал, что она соглашается переспать с любым, но в постели забивает до полусмерти. Мать бы ужаснулась, если бы узнала.
Некоторые люди недостойны жить.
Он снова услышал в своей голове ее шепот. Так обычно случалось, когда он не принимал таблетки. Но когда принимал лекарства, исчезал не только сам. Мать исчезала вместе с ним. Возможно, они уходили вместе. Он точно не знал, но надеялся на это. Но не исключено, что она его так наказывала — за то, что он принимал лекарства и заставлял ее исчезать. Эти лекарства… Они заставляли его ощутить, как он погружается в небытие. Поэтому он и не желал глотать таблетки.
А эти стервы… Какая же из них самая ненавистная? Он знал, где они жили. Узнал адреса на работе. Не так уж трудно это сделать. И его никто ни о чем не спросил.
Теперь он явится к ней домой и узнает, та ли она, которая говорила ужасные вещи. Он был уверен, что это Марси Дин. Он преподаст этой глупой и злобной стерве хороший урок! Мама будет довольна.
Марси даже в середине недели оставалась «совой». И при этом прекрасно высыпалась. Она не засиживалась подолгу в веселых компаниях, как в былые годы, но все равно ложилась довольно поздно. Смотрела старые фильмы, прочитывала за неделю три-четыре книги и даже пристрастилась к вышиванию. И каждый раз смеялась, когда брала пяльцы, — мол, вот доказательство того, что она стареет. Но вышивание помогало сосредоточиться, прочищало мозги. Кто-то занимался медитацией. А она добивалась того же эффекта при помощи нитки, иголки и цветного узора крестиком. По крайней мере оставался результат.
В свое время она увлекалась йогой, медитацией и самогипнозом. И наконец пришла к выводу, что пиво ничуть не хуже. Во всяком случае, она оставалась сама собой. А если это некоторым не нравилось — их дело.
Обычно по пятницам они с Бриком заглядывали в какой-нибудь из баров, танцевали и выпивали несколько кружек пива. Брик оказался прекрасным танцором, хотя внешне походил на человека, который скорее умрет, чем выйдет на танцплощадку. Он был не очень-то приятным собеседником, но и с ним Марси неплохо проводила время.
И теперь она скучала по Брику — во всяком случае, ей не хватало его присутствия в доме. Брик был не очень-то искусным любовником. Но зато страстным. Никогда не уставал и с готовностью делал все, о чем бы она ни просила.
Да, Брик ее вполне устраивал. Он служил прекрасным доказательством ее умения подбирать мужчин. Правда, теперь у Марси хватало ума не выходить за них замуж. Трех раз вполне достаточно. А вот Джейн не может на мужчин смотреть, хотя замуж не выходила, ограничивалась помолвками. Вероятно, не встретила человека, который бы с ней поладил. Может быть этот коп?.. Хотя вряд ли… Обстоятельства очень редко складываются так, как нам хотелось бы, — всегда что-то мешает.
В дверь позвонили уже после полуночи. Марси отложила книгу и встала с дивана. Кто бы это мог быть? Во всяком случае, не Брик. У него есть свой ключ.
Марси вспомнила, что собиралась поменять замки. Конечно, она могла бы забрать ключ у Брика, но он за это время мог изготовить дубликат. За ним не водилось воровских привычек, но кто знает, как поведет себя мужчина, когда он зол на женщину?
Марси посмотрела в глазок и нахмурилась. Отступив на шаг, сняла цепочку и открыла дверь.
— Привет, — сказала она. — Что-нибудь случилось?
— Ничего, — ответил Корин и ударил ее по голове молотком.
Глава 17
В понедельник плакат у лифта гласил: «Ксерокс»и «Вурлитцер» объединились для производства репродуктивных органов «.
Джейн еще смеялась, когда дверь кабины открылась. Из кабины вышел Дерек Келлман.
— Привет, — сказала она. — Как дела?
Дерек покраснел. Его кадык судорожно задергался.
— Все в порядке, — буркнул он и поспешил прочь.
Джейн улыбнулась и покачала головой. Как же он осмелился ухватить Марси за задницу? Наверное, многие хотели бы оказаться свидетелями этой сцены.
Она, как обычно, пришла первой — любила заранее подготовиться к бумажной работе. Знала: если как следует настроиться, рабочий день сложится удачно.
Список же, судя по всему, уходил в прошлое. Все желающие, кроме журнала» Пипл «, уже получили интервью. Джейн не смотрела телевизор и не знала, какие куски из пятничной записи попали в эфир. Ничего, кто-нибудь расскажет. А если возникнет желание посмотреть, в чем она очень сомневалась, наверняка обнаружится, что каждый третий записал передачу.
Забавно, что это ее нисколько не тревожило. Но разве могло волновать телевидение, когда у нее такие дела с Сэмом? Он занимал все ее мысли — сводил с ума, смешил, возбуждал и притягивал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
