Леди Геллея все это время вертелась возле меня, разглядывая, как редкую музейную вещь, и чуть ли не принюхивалась. Когда декан боевиков удалился, я прямо спросила у нее, в чем дело, но ответа не получила — призрачная дева вздрогнула, округлила глаза и истаяла, словно туманная дымка на рассвете. Еще одна странность, не поддающаяся объяснению… Но оная не шла ни в какое сравнение с поджидавшим меня в аудитории сюрпризом.
Лекцию, на которую я все-таки опоздала, читал не кто иной, как Береан Вердиш. Он не сделал мне ни единого замечания, позволил пройти на свое место — под удивленные шепотки однокурсников, которые уже успели навсегда со мной попрощаться, — но за два часа мне досталось столько странных взглядов, что стоило большого труда сидеть спокойно. Звонок, знаменующий окончание пары, прозвучал дивной музыкой. Только вот моя неловкость все испортила: поторопившись, я смахнула со стола сумку, и, пока собирала с пола ее содержимое, аудитория опустела. Почти.
— Очень рад вашему возвращению, Сандера, — вкрадчиво проговорил тиронец, неслышно приблизившись к месту катастрофы и протягивая мне выроненные учебники.
— С-спасибо, — отозвалась я, уже не столь уверенная в собственной радости по тому же поводу.
— У вас сегодня больше нет занятий, — не спросил — констатировал Вердиш, ненавязчиво пытаясь перехватить мою сумку. — Позвольте, я провожу вас.
И снова не вопрос — утверждение. Этот человек не привык к отказам… Нет, не так. Он даже не предполагает, что ему могут отказать, сама его манера общения не допускает этого. Так же, как мое чувство собственного достоинства не позволяет терпеть подобное обращение.
— Прошу извинить, милорд Вердиш, но у меня есть дела, — вежливо, но непреклонно сказала я, не выпуская ремень сумки. — Полагаю, что и вы потратите это время с большей пользой.
Тиронец прищурился, но все-таки ослабил хватку, позволяя мне забрать сумку, и слегка склонил голову:
— Что ж, в другой раз. Доброго вечера, Сандера.
— Доброго вечера, милорд, — торопливо попрощалась я и, не оглядываясь, заспешила к выходу.
Никакого другого раза не будет! Если я и была хоть в чем-то уверена в своей жизни, так это в том, что не хочу иметь с Береаном Вердишем ничего общего.
Хотя… кажется, я уже думала так, пусть и совсем про другого человека, а сейчас стою перед дверью в его палату и…
— Передумала? — недовольно вопросила уставшая от моего бесплодного топтания под дверью лекарка.
Нет, Риннар совсем не похож на Вердиша и никогда не вызывал у меня таких чувств, даже когда я считала, что боюсь его. Именно что считала…
— Нет, — отозвалась я и решительно распахнула дверь.
В небольшой палате, рассчитанной на двоих, оказалась занята лишь одна кровать, та, что стояла ближе к забранному простенькими светлыми занавесками окну. Белые стены, белые простыни, белое лицо на белой подушке… Второй раз я видела Риннара в подобном состоянии, и хотя, слава Творцу и всем младшим богам, сейчас не являлась причиной оного, мне все равно стало не по себе. Переборов малодушное желание сбежать, осторожно, чтобы не разбудить Риннара, подошла к кровати и присела на краешек стоящего возле нее стула. Вздохнула, в очередной раз задумалась над тем, что я здесь вообще забыла, и зачем-то убрала темную прядь с бледного лба боевика, за что и поплатилась.
— Далларен? — хрипло спросил Риннар, щурясь словно от яркого света. — Это действительно ты?
— А есть еще какие-то варианты? — поинтересовалась я и подергала рукой, намекая, что неплохо бы ее отпустить.
На мое счастье, сил у боевика было немного — на запястье и синяков не останется, не говоря уж о чем-то более серьезном.
— Мне дали слишком много лекарств, и ты вполне можешь быть видением, — разжав пальцы, с таким видом пробормотал Риннар, что впору было и в самом деле заподозрить передозировку. — Докажи, что ты мне не снишься…
С больными не спорят, и я, смирившись, доказала.
Ну… как умела, так и доказала!
— Ай! — возмутился больной, потирая ущипнутый локоть. — Настоящая… — заключил он и с легкой досадой добавил: — Мои видения куда ласковее!
— Могу оставить тебя с ними наедине, — предложила я, но не успела подняться, как горячие пальцы вновь сомкнулись на моем запястье, — слишком слабо для того, чтобы нельзя было вырваться… при желании.
— Не уходи, — попросил Риннар. — Это правда, что я оказался здесь благодаря тебе?
— В этот раз — благодаря своей глупости, — не согласилась я.
— В тот раз тоже, — вздохнул он, к моему удивлению. Но развивать тему не стал, чуть сильнее сжал мою ладонь, которую так и не выпустил, и тихо сказал: — Санни… Спасибо.
— За что? — не поняла я.
— За то, что пришла.
— Я и завтра приду, — решилась я. — Но только при одном условии.
— Согласен на что угодно, — бледно улыбнулся Риннар.
Как опрометчиво… Простор для творчества, даже жаль, что намерения у меня исключительно благие.
— Ты и думать забудешь о побеге и пробудешь здесь до полного выздоровления, — строгим тоном озвучила я основное требование.
— Это слишком сурово, — нахмурился Риннар.
— Что ж, решать тебе, — пожала я плечами. — Если не хочешь…
— Хочу, — поспешно возразил он. — Но все равно жестоко!
— Буду приходить каждый день, — поколебавшись, добавила я.
Такой щедрости Риннар точно не ожидал; он даже приподнялся на локтях, недоверчиво меня разглядывая.
— Правда? — подозрительно переспросил он.
— Правда, — отвесив себе мысленную пощечину за излишнюю жалостливость, кивнула я. — Но если ты все-таки сбежишь… Даже разговаривать с тобой не стану. Никогда.
— А если не сбегу, пойдешь со мной на свидание?
Надо же, как мы осмелели… Значит, не все так плохо и на выздоровление не потребуется много времени.
— Не наглей, пожалуйста, — предельно вежливо попросила я.
— Я вовсе не наглею, — с честнейшим видом заверил Риннар, откидываясь на подушку. — Просто пытаюсь выжать как можно больше положительного из своего незавидного положения…
— Не пережми, — хмыкнула я. — Знаешь, любое положение может стать еще незавиднее.
— Это угроза? — приподнял бровь Ринн.
— Всего лишь предупреждение, — улыбнулась я.
— Значит, нет? — не позволил уйти от ответа он.
— Однозначно, — кивнула я.
— В мире не так уж и много однозначных вещей… Я смогу тебя переубедить, — уверенно заявил Риннар.
Я только головой покачала. Как говорится, горбатого могила исправит… Шаридену, уверена, даже она не поможет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
