— Сочувствую, моя королева, — съязвил Анэто. — И как же нам завладеть сиим артефактом?
— На этот вопрос тоже ответит наше сегодняшнее заклятье, мой дорогой маг.
— Хорошо. А как быть с другими бедами, прорывом Тьмы, например? Белый Совет всегда держал множество наблюдателей в самых разных местах Старого Света. Их делом было именно следить за возможным прорывом Тьмы. Конечно, некоторое время я, м-м-м, не получал от них сообщений, но…
— Тьма прорвалась. Пока не знаю где, — покачала головой Вейде, не обращая внимая на злую иронию мага. — Но надеюсь сегодня узнать и это.
— Хорошо бы. Но, пресветлая, после этого — нам ведь всё равно придётся идти на Аркин?
— Да. И брать его штурмом.
* * *
Мегане, Эфраиму и настоятельнице ничего не оставалось делать, как медленно отступать от оказавшегося недосягаемым Святого города. Тьма расползалась, и земля застывала, умирали ветра и воды, всё погружалось в оцепенение.
— Вечная осень, — прошептала настоятельница, с трудом отводя взгляд от облетевшей рощицы, затопленной серыми сумерками.
— Осень, но зима её уже не сменит, — неожиданно-поэтически заметил вампир. — Последний сон, и уже всё — больше не проснёшься.
Мегана ничего не ответила. Она брела, сцепив зубы и сжав кулаки, поминутно оглядываясь на сгущающуюся серую завесу у них за плечами.
— Государыня, — осторожно проговорил Эфраим. — Дозволено ли будет осведомиться, куда мы теперь направляемся?
Чародейка тяжело вздохнула. Вампир прав — куда им теперь уйти? Образа Спасителя плачут кровавыми слезами; и как можно этому противустать? Аркин закрыт; где Курия, где Святая Инквизиция?
Все мёртво вокруг. Брошены поля, пусты фермы и деревеньки, пусты загородные резиденции высокопоставленных прелатов — на Святую Область словно обрушился мор.
Трое путников не шли, не тащились — почти пятились на север, не в силах отвести взглядов от неспешно растекающейся, победительной тьмы. Вернее, чего-то, очень на неё смахивающего.
Вампир взял на себя заботы о пропитании — летал, шурша кожистыми крыльями, гоняясь за кем-то по кустам, но вернулся ни с чем и только скрежетал зубами. Зверьё ушло, бежало прочь, как от лесного пожара.
Вечером Мегана остановилась. Куда идти дальше, да и зачем?
Что остаётся делать?..
Не хочется уходить, так и не увидев Ана, не услыхав его голоса, не посмотрев в его глаза — и пусть всё остальное провалится в тартарары. Где там сейчас Этлау, где Инквизиция — до неё ли им, когда образа Спасителя плачут кровью?
Позади по шпилям Аркина всё оживлённее снуют тёмные существа; и она, Мегана, дальше не побежит.
Во всяком случае, пока не услышит Анэто.
Подобно тому, как уходила весть магам Ордоса и Волшебного Двора, когда они собирали подмогу против Этлау, Мегана звала и сейчас. Только на сей раз она не прятала чувства под черепашьи панцири тайнописи.
Где ты, отзовись. Где ты, я вырвалась из заточения, я вернулась, я тут. Отзовись, нам осталось совсем немного времени, ну откликнись же!..
Тишина и молчание.
А темнота за спиной всё расползается. И чёрные твари, слезая со шпилей, собираются у самой черты. Кажется, они всей массой давят на серую преграду, собой проталкивая её всё дальше и дальше.
Эфраим только цокал языком.
Делать было нечего, и трое спутников отступали по главному тракту, связывавшему Аркин и Эгест (ещё одно напоминание!).
Смеркалось, они не решились остановиться. Позади сиротливыми призраками застыли опустевшие деревни; настоятельница упросила их зайти в покинутую церковь — образа Спасителя сплошь покрывала алая кровь. Монахиня взвизгнула и бросилась прочь.
…В сумерках за их спинами шпили Аркина неожиданно засветились — гнилостным зеленоватым светом.
— Началось, — вдруг выдохнула настоятельница, останавливаясь и падая на колени. — Спаситель, отец наш, заступник и опора, спаси и сохрани от всякого зла, предаю душу свою в лоно твоё…
В одном месте серый занавес лопнул, и Мегана увидела, как в призрачном свете поток чёрных теней вприпрыжку устремился по дороге. Мгла, казалось, погналась за ними, и вскоре над дорогой повисли многоголосый вой, рычание, рёв, скрежет, в которых хозяйке Волшебного Двора слышалось злобное разочарование.
Зелёное свечение становилось всё сильнее, затмевая звёзды; стало светло, словно в ночь самого яркого полнолуния. Выше на холме показалось ещё одно селение, на сей раз — обитаемое; горели огни, перекликались голоса.
Эфраим выразительно взглянул на Мегану.
— Конечно, — кивнула она. — Оставайся здесь, я поговорю…
— О чём?! — заверещала настоятельница, вцепляясь вплащ чародейки скрюченными пальцами. — Всё, кончились разговоры наши! Молитесь, вы, все!! И ты, вампир, тоже молись, раз живой, значит, и душа в тебе живая есть, молись, молись, тебе говорю!.. — дальнейшее потонуло в утробном вое.
Эфраим и Мегана переглянулись.
* * *
Вейде ушла, скользнула гибкой зелёной тенью по висячей дорожке, проброшенной между деревьями Нарна. «Брать штурмом…» Анэто устало опустился на узкую лежанку-гамак. Действительно ли пресветлая этого хочет?
Если да, то поднимать полки на приступ все равно придется ему, а не кому-то другому. Люди за эльфийкой не пойдут, будь она хоть трижды королевой.
Чародей с досадой подумал, что совсем не появляется в лагере собственного войска, устроенном на границе Нарна. Тёмные эльфы допустили в глубь своих владений одного милорда ректора, не сделав исключений ни для кого.
Сумеречное небо озарилось, огненная черта рассекла горизонт; донёсся отдалённый и глухой грохот. Ещё одно чудо, упавшее с неба. Последние дни их становилось всё больше и больше. Небось, и это не последнее, их теперь видно даже на ярком свету.
Да, вот и второй. Ближе; наверное, на самой окраине Эгеста. Интересно, что скажет по их поводу Вейде; занялся бы сам, но, проклятие, как же он устал, сил совсем не осталось, а надо вставать и идти.
«Сегодня ночью, — стучало в голове. — Сегодня. Вейде встанет в фокус исполинской звезды и… — и что тогда?» Многоопытный чародей, глава Белого Совета терялся в догадках. Ответы королевы Вечного леса убедили его только в одном — эльфийка ведёт свою игру, и она, эта игра, не имеет почти ничего общего с её словами. Помешанные на чести нарнийцы могут этого и не заметить, но он-то, он!..
Анэто считал себя прожжённым интриганом, умеющим видеть всё самое низкое и подлое, ведь иначе, полагал чародей, ему никогда бы не продержаться столько времени на самом верху пирамиды, умело лавируя между власть предержащими Старого Света. Ордос ни с кем не воевал в открытую. Столкновение с Инквизицией после штурма Чёрной башни стало первым.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
