ОДА САМОМУ СЕБЕ
Покинь театр бездарныйИ этот век фиглярный,Где что ни день творится суд неправыйНад каждой пьесой здравой,Где наглостью и спесью с двух сторонУ мысли отнят трон.Пусть ум их извращенный,Тщеславьем изощренный,Лютует, бесится, зовет к судуИм не набросить на тебя узду.Пшеницей кормишь их,А им бы нужен жмых.Растрачивать талант свой не присталоНа жрущих что попало.Напрасно лучший хлеб давать тому,Кому он ни к чему.Пусть жрут одни помои,Пусть пойло пьют свиное.Коль сладко им оно, а не вино,Как свиньям, им завидовать смешно.Что ж, ясно — нынче в модеСюжет «Перикла» вроде.Тюремный хлеб — и тот его вкусней.В театре наших днейЕго схватить из миски норовят.Театр отбросам рад.На сцене — пыль в почете,Муки же — не найдете.И тот, кто эту дрянь считает пищей,Пусть то и ест, что не возьмет и нищий.Но пользу в том сыщи,Что в бархате хлыщиОтбросы жрут и на твои проклятьяПлюют твои собратья,Себя ж твоею славой защищаяИ слух твой оглушаяКомическим хламьем,Придуманным глупцом,И в том, что с ним бесчестье делишь ты,Коль эти пьесы грязны и пусты.Себя не продавай,А лучше заиграйНа лютне, как Алкей. И пусть свой жарВ тебя вселит Пиндар.Да, сил уж мало, и судьба горька,Но коль ты жив пока,Излей весь гнев душиИ мерзость сокруши.Пускай шуты глумятся над тобойНе парализовать им разум твой.Когда же ты, хваляИ славя короля,А с ним — его к всевышнему стремленье,Вдруг запоешь в волненье,Придется им навек умолкнуть. ВедьИм, как тебе, не спетьО мире и войне.А звезды в вышине,Когда они прочтут про Карловы деянья,Узрят вокруг себя его сиянье.
Перевод В. В. Лунина
Эдвард Герберт
ЧАСАМ — ВО ВРЕМЯ БЕССОННИЦЫ
Минуты! Длится ваша болтовняО времени — про жизнь твердит оно.Но эту жизнь догнать вам не дано:Вы, в предвкушенье рокового дня,Спешите по пятам, чтоб предъявитьЕй смерти векселя в последний час.Вы призваны итожить и делить,Вы оглашаете судьбы приказИ вы ж его вершите, в свой черед.И зло, и благо — старит ваша власть.Мы — в вас умрем, вам — предстоит пропастьВо времени, что в вечности умрет.
Перевод Д. В. Щедровицкого
«О слезы, слишком долго вас я лил…»
О слезы, слишком долго вас я лил,Умерьте пыл,Не затопите мир,От меньших струй — река наводнена,И меньший дождь волну вскормил,Как вы, волна морская солона.О, вам бы хлынуть в сердце, угасивСтрастей порыв,Чье пламя может сжечь:И меньший жар способен охватитьВесь мир: боюсь его обречьОгню — и в жертву страсти обратить.Но если буря вздохов столь сильна,Что страсть онаЛишь раздувает, несмотря на вас,То, значит, суд ей не дано свершитьНад вами — чтоб в единый часОгонь задуть, а слезы осушить.
Перевод Д. В. Щедровицкого
НАДГРОБНАЯ ЭЛЕГИЯ
Я ль вижу, как безбрежный мрак застлалСвет изумительных очей,Взор погасил, исполненный лучей,Что так светло пылал,Всегда являя мысли глубину,Любовь одну?
О ты, кому отныне доли нетВ сем жалком теле земляном,Ты, чья обитель ныне — вечный дом,Услышь нас, дай ответ:Где красота, что обитала тут,Нашла приют?
Не светом ли твоим заря полна?Твои ли локоны — в волнах?И твой ли пурпур — утром в небесах,И синь, и белизна?Твое ль дыхание, покинув прах,Живет в цветах?
Как не ослепло солнце средь небес,И свет навеки не погас?Не скрылся небосвод из наших глаз,И воздух не исчез?Не стал доселе сорною травойЦветок живой?
Так почему же мир живет опятьИ горьких слез не льет?Чем обновился мирозданья ходНе в силах мы понять.Иль от красы твоей вновь родилисьЗемля и высь?
Ответь нам, пусть услышит вещий гласСия могильная плита:Куда твоя сокрылась красота,И где она сейчас?Пусть скорбь безмолвна, пусть надежды нетДай нам ответ…
Перевод Д. В. Щедровицкого
ПЛАТОНИЧЕСКАЯ ЛЮБОВЬ
О леди, ваши прелести всецелоПоэзия воспеть бы не сумела,Они — любви отточенные стрелы,Настигнув нас и насмерть поразивЛишь страсти самый низменный позыв,Рождают благодарности порыв.Вы, чувства постоянно обеляя,К невинности одной их направляяИ в чистоте почти обожествляя,Готовы Светлость вашу нам явить,Чтоб мы могли желанья подавитьИ ясный ум в себе восстановить.И как душа — вневещная стихия,Не соглашаясь на дела плохие,Боится свойства утерять благие,Так вы нас приучаете к добру:И тем, кто вашу изучил игру,Брать и владеть уже не по нутру.Так духи движут звезды на орбитах,Стремя к любви свой каждый вдох и выдох,Она же, ими зримая, живит их;И как они хранят светил пути,Так можете и вы к нам снизойти,Чтоб нас к блаженству высшему вести.О леди, в ваш приход полны мы веры,Ведь каждый светлый луч из вашей сферыСпособен пробудить любовь без мерыПусть загорится каждый луч и блик,Чтоб, отовсюду видимый, возникПред нами ослепительный ваш лик!
Перевод Д. В. Щедровицкого
ОДА В ОТВЕТ НА ВОПРОС, МОЖЕТ ЛИ ЛЮБОВЬ ДЛИТЬСЯ ВЕЧНО
Оплакав юноши уход,Могилой ставшая земля,Вновь разукрасила поля,Прослышав, что жених грядет.В гармонии сойдясь земной,Звенели птицы на весь мир,Расхваливая щедрый пир,Уже справляемый весной.Им ветер мягко подпевал,Присвистывая тут и там,И ноты раздавал листам,Поддерживая весь хорал.Блаженство поровну делилосьИ умножалось оттого,И каждой жизни торжествоМгновенно общим становилось.Средь трелей, щебета, руладЛюбовь могла ли быть безгласной?Меландр с Селиндою прекраснойВесну на свой воспели лад.Дойдя до рощи небольшой,В которой все дары апреля,Объединясь, запечатлелиЛюбви их образ золотой,На траву, полную тепла,Они присели отдохнуть(Ее глава ему на грудьБлаженным бременем легла).И — вроде гибких повиликВ объятье руки их сплелись,И словно оба поклялисьВвек не отринуть сих вериг.Глаза от неба отвратитьИм долго было не дано:Лишь это зеркало одноМогло любовь их отразить.Тогда, вздохнув, она сказала,Откинув локоны с лица:О если б не было концаЛюбви иль не было начала!Поверь, что я твоя до гроба,Я б никогда не предалаЛюбви, что столько нам далаИ коей преданы мы оба.И если смерть в своей алчбеТебя в бессрочный плен захватит,Ей никаких теней не хватит,Чтоб преградить мой путь к тебе.Одно страшит: коль огнь любвиДыханьем жизни порожден,Скажи: не будет побежденОн смертным холодом в крови?Любовь — не суждено ли ейПрерваться в чей-то смертный час?Быть может, сила есть, что нас,Союза нашего сильней?Он просиял: из этих словОн понял ясно, что любимЛюбовью той, что им самимЦенима выше всех даров.Он взором словно отвергалВсе чары бытия земного,Все, кроме образа живогоТой, чьим дыханием дышал.Он рек: о небеса, приютДуш, устремивших взор на землю,Ужели, все в себя приемля,Вы не отвергли б грязь и блуд?Ужель любовь, что далекаОт низких аппетитов плотиИ души единит в полете,Не сможет пережить века?И разве мы вконец должныВсе чувственное исключить,Чтоб ненароком не забыть,Что мы духовному верны?Ведь если видимых сейчасВершин творенья не достичь,То как сумеем мы постичьТо, что невидимо для глаз?И если вправду торжествоТворца — в творениях земных,То согласись, сначала в нихНам должно возлюбить Его.Но вдруг и впрямь огонь сердецИ вся таимая в них нежностьЕсть только жизни принадлежностьИ смерть означит их конец?Нет, дорогая, я уверен,Они — души благая часть,А душам не дано пропасть,И срок их жизни не измерен.И коль злодейство или грехНе вытравимы, словно пятна,И в душах, позванных обратно,Не меркнет память страшных вех,То тем прочнее быть должнаТа радость, коей чужд порок,Та сила, что презрела рокИ смерти не подчинена.Иначе душам выбор данНапрасный и напрасен мир,Когда любовь — всего кумирНе вечный свет, но лишь туман.Нет, и в заоблачном путиЛюбовь не ведает утрат.Где добродетели царят,Сей дар тем более в чести.Вновь очи встретятся с очами.Вновь будут руки сплетены.И счастье нынешней весныТам навсегда пребудет с нами.Когда же чувство умиратьОбречено со смертью тела,Тогда б душа не захотелаВ обличье плотском вновь восстать.Коль на земле любовь зовемВенцом познанья и блаженством,Представь, каким же совершенствомОна предстанет в мире том.Так пусть сомненье не гнететТебя ни днем, ни среди тьмы,Да если не бессмертны мы,Любовь исправит сей просчет.Одно крыло не вознесет,Потребно два, чтобы взлететь,Один живет, чтоб умереть,Но двое продолжают род.Когда отступит жизни шум,Уйдя, друг друга сохраним.И двое — станем мы одним,И каждый станет равен двум.Она очей не опустила,К зениту устремлявших взгляд,Так звезды, пав с небес, глядят,Знакомые ища светила.В тот миг их осенил покой,На чувства снизошла дремота,И, кажется, незримый кто-тоУвлек их души за собой.
Перевод Т. Ю. Гутиной
Генри Кинг
