Читаем без скачивания Вокруг Парижа с Борисом Носиком. Том 1 - Борис Носик

Замку и парку Во-ле-Виконт повезло больше, чем Версалю, им повезло случайно, но повезло безмерно. Об этой удаче мы расскажем в свой срок – и об их спасителях расскажем тоже, но начнем все же с создателя. Можем скромно называть его заказчиком и спонсором, ибо он все-таки не был творцом, но в наше время уже научились ценить и заказчиков со вкусом, научились ценить и спонсоров и продюсеров (Дягилев ведь тоже не был ни композитором, ни дирижером, ни постановщиком, ни танцовщиком – а куда без Дягилевых?).

Заказчика этого национального шедевра Франции звали Никола Фуке, и было ему ко времени начала строительства едва за сорок. Родился он в богатой и знатной судей-ской семье, сам стал генеральным прокурором парламента, к 1653 году главным интендантом финансов и ближайшим сотрудником Мазарини, а к 1659 году, можно сказать, министром финансов целой Франции. В 1656 году он и задумал постройку, которая, по его понятиям, одна только и могла соответствовать его высокому положению и огромному его богатству (подобно покровителю своему Мазарини, он считал, что удачные его финансовые операции должны и автору их приносить доход). О положении и богатстве хозяина свидетельствовал и девиз на фронтоне его нового замка «Кво нон асцендер?» (Куда уж выше? Кто встанет выше?)…

Однако богатство и желания еще не все для заказчика. Нужны замысел, вкус, чутье в выборе мастеров. Это ведь сам Фуке выбрал из всех архитекторов Луи Ле Во, из всех художников – Шарля Ле Брена, из всех пейзажистов-садовников – Андре Ле Нотра, которым он дал свободу творить на шести тысячах гектаров в полную меру их таланта. Ну и рабочей силой их обеспечил – 18 000 работяг в течение пяти лет воздвигали замок и парк, «преобразуя природу», снося старые деревни (их тут стояло три) и, как любили петь в наше время, «меняя течение рек». Фуке даже мануфактуру по производству ковров специальную построил в Менси, чтоб замок свой увешать коврами (ту самую мануфактуру, что легла потом в основу Королевской мануфактуры гобеленов в Париже). И обошлось это ему во много миллионов в переводе на новые деньги…

К лету 1661 года замок и парк были готовы к приему гостей. И конечно, в первую очередь главного гостя – молодого, недавно взошедшего на трон Людовика XIV, еще не ставшего «солнцем», на котором не бывает пятен.

И сам хозяин замка, и его мажордом Ватель, и его друзья Лафонтен и Мольер, и многие сотни артистов, мастеров кухни, мастеров фейерверков, мастеров фонтанов и просто слуг лезли из кожи, чтобы превратить это новоселье в сказочную феерию в сказочном парке (в зеленом театре играл для гостей театр Мольера, и Лафонтен пел своих «Нимф де Во», и феерические огни переливались в струях фонтанов и водопадов, и звучала музыка Люли, а мажордом Ватель расстарался, чтобы кавалеры и дамы едали «не на серебре – на золоте» и чтоб такое ели, что нам с вами не снилось…).

ПРЕКРАСНЫЙ ЗАМОК ВО-ЛЕ-ВИКОНТ БЫЛ ПРЕДТЕЧЕЙ ПРОСЛАВЛЕННОГО ВЕРСАЛЯ. ЗНАЛ ЛИ ЕГО ХОЗЯИН, ЧТО ЭТОТ ШЕДЕВР ВВЕРГНЕТ ЕГО В ТЕМНИЦУ ДО КОНЦА ДНЕЙ?

Таким был прекрасный августовский вечер 1661 года, оказавшийся трагическим для его хозяина. Король был в ярости, он не остался ночевать в специально для него построенной Спальной Короля и уехал в Фонтенбло. Вполне возможно, что он был ослеплен и унижен всем этим богатством, роскошью, блеском и вкусом (он ведь забрал к себе потом всех создателей дворца и парка, забрал даже статуи, белевшие на аллеях), унижен тем блеском и вкусом, которые продемонстрировал один из его подданных, да еще и распорядитель его королевских финансов. Но скорей всего, ярость его была заранее возжена наветами врагов и конкурентов Фуке, в первую очередь Кольбером, так что ликующий бедняга Фуке попал в западню.

Но есть во всей этой катастрофе еще и другое, едва ли не главное объяснение. Как сообщает Бриен, на заседании Совета в марте того же 1661 года король сделал многозначительное заявление о том, что отныне все в этом театре пойдет иначе. Если б не тогдашнее пристрастие к театрализации не всегда приглядной действительности, король, может, сформулировал бы то же самое попроще – так, как, к примеру, объяснил своей собственной мафии товарищ Ленин на похоронах своевременно отправленного к предкам товарища Свердлова, или, скажем, объявлял (своей куда более симпатичной компании) турецкоподданный О.И. Бендер: «Командовать парадом буду я!» Король дождался власти, и теперь он должен был привести всю свору к смиренному повиновению и унизительному лизоблюдству (чего король и достиг в Версале).

Так или иначе, это был последний счастливый день в жизни всемогущего Никола Фуке. Уже назавтра начато было следствие по делу этого главного финансиста Франции, а еще три недели спустя явился в замок Во-ле-Виконт вездесущий д'Артаньян (не романный, а настоящий), чтобы арестовать Фуке и увезти его в крепость. Все его имущество было конфисковано (только замок сумела забрать в качестве компенсации за приданое мадам Фуке, и это ее сын стал позднее владельцем замка, виконтом Во и Мелэна). Суд присудил Никола Фуке к трем годам изгнания, но король в ярости ужесточил приговор, повелев упрятать его в темницу до конца жизни!

ОСЛЕПИТЕЛЬНАЯ РОСКОШЬ ЗАМКА ВО-ЛЕ-ВИКОНТ ЗАЛИЛА ЯРОСТЬЮ ГЛАЗА МОЛОДОГО КОРОЛЯ

Жестокая и резкая перемена в судьбе счастливого строителя замка Во-ле-Виконт вошла в легенды. Его имя называют иногда, гадая о том, чей лик был скрыт под «железной маской» в темнице пьемонтской крепости Пиньероль и в парижской Бастилии. Знатоки, впрочем, указывают, что Фуке прожил в заключении всего 19 лет, а таинственная «железная маска» – 42 года. Так что, вероятней всего, маску носил не бедняга Фуке…

Теперь обратимся к судьбе самого замка, которая сложилась довольно счастливо на фоне всех перемен, неистовства и разора, бушевавших во Франции на протяжении истекших трех с половиной веков.

В начале XVIII века (еще точнее, в 1705 году) замок стал владением доблестного маршала Виллара, одержавшего славную победу в войне за Испанское наследство, после которой маршал и сделался герцогом Во-Вилларом. Удалившись с молодой (лет на тридцать его моложе) супругой от двора, маршал вел в замке вполне мирную идиллическую жизнь в окружении блестящего общества. Вольтер подолгу гостил у маршала: места в замке хватало всем. К счастью, маршал не производил в замке никаких художественных усовершенствований, только заказал несколько новых батальных картин, чтобы вспоминать о былых подвигах.

После смерти маршала замок приобрел знаменитый министр иностранных дел короля Людовика XV герцог Шуазёль-Прален. Эрудиции старого дипломата замок обязан обретением библиотеки, а дипломатическим талантам одной из герцогинь Прален – и своим спасением. Ибо времена наступили страшные – Великая французская революция, родная мать Великой Октябрьской. Правда, у герцога и его наследников были добрые отношения с местными жителями, но в дни всеобщего безумия все нормальные отношения прекращаются (только разорвав на куски своего добряка мэра, жители Труа узнали, что он все имущество завещал любимому городу). Короче, из центра революционной мудрости города Парижа пришел в 1793 году приказ очистить за восемь дней от всей контрреволюционной рухляди помещение замка и приступить, не медля, к его уничтожению. Герцогиня Прален поняла, что в этой суматохе главное – выиграть время. Она сообщила в Париж, что в ее собрании есть ценные полотна Ле Брена, которые она хочет завещать Нации, только ей, любимой, и никому больше. В Париже задумались, и Конвент принял новое решение, на сей раз менее искрометное: решили послать в Во-ле-Виконт Комиссию по делам искусств. В комиссии, видимо, оказались и знатоки искусств, которые подтвердили высочайший художественный уровень замка и парка, высказавшись против их уничтожения. Замок был спасен, но стал мало-помалу приходить в запустение.

А полвека спустя замку Во-ле-Виконт выпала новая удача. Промышленник Альфред Сомье, увидев это поместье, был поражен его красотой и решил посвятить остаток своей жизни его восстановлению. К счастью, у него оставалось еще достаточно лет жизни, достаточно денег, достаточно вкуса и такта, чтобы привлечь к реставрации замка хорошего архитектора. В 1919 году месье и мадам Сомье смогли представить вниманию широкой публики великолепно отреставрированный парк Ле Нотра (восстановленный по проекту Израэля Сильвестра).

Потомки супругов Сомье, а потом и новый владелец замка граф Жан де Вогюэ добились для Во-ле-Виконта охранной грамоты и звания «исторического памятника». Вот вам и подлинная история со счастливым концом (может, бедняга Фуке тоже сможет ее услышать…).

Чтобы толково описать все, что можно увидеть в этом замке, нужна отдельная книга, написанная (и хорошо бы вдобавок вразумительно) настоящим историком искусств. Я лишь могу (исчерпав свои «охи» и «ахи») дать интендантский перечень сокровищ: менсийские ковры по рисункам Ле Брена в вестибюле первого этажа, над лестницей и на лестничной площадке – обтянутая кордовскою кожею квадратная комната с портретом герцогини де Виллар (работы Койпеля), галерея с портретами всех Сомье, салон муз с картинами Ле Брена, интимная комната со «Сном» Ле Брена, салон Геркулеса (бедняга Фуке считал знаменитого силача символом своей беспредельной власти), большой салон с бронзовым Людовиком XIV, библиотека в стиле Людовика XIV, Королевская комната, которой когда-то пренебрег король, комната Лафонтена, сохранившего верность узнику Фуке, с бюстом работы Гудона, а в вестибюле второго этажа – картины Пуссена и Веронезе, комнаты месье Фуке и мадам Фуке, галерея Виллара, бюст Вольтера, столовая в стиле Людовика XIII и картины, картины, картины…