Лев смотрел на это для себя мучительно долго, не моргая. Это не шевелилось, а Лев даже задержал дыхания. В его горле скопился воздух, что должен был стать криком, а с другой стороны билась новая партия необходимого газа. В такие моменты все мысли о том и откуда взялся этот гость отступали куда-то на Луну, уступая страху. Кажется Лев начал сужаться от одного вида существа, во всяком случае чувствовал он себя так.
Тварь не двигалась, выжидая кажется чего то, может предсмертного крика или молитв. Льву стало плохо от недостатка кислорода, но он держался. Что то не давало ему дышать, оно же не давало ему и пошевелится. Лев почему-то подумал о той ночи в пустыне, когда сквозь глаза почувствовал кого-то. Может он? Но Лев глубоко в душе понимал, что это уже было что то другое, хотя было и похоже.
Они смотрели друг друга несколько бесконечных мгновений. Лев начал дрожать, не веря в сказачность происходящего. А потом его мочевой пузырь не выдержал. От теплой жидкости Лев взбодрился и двинулся, не веря в собственный позор. Он поднял голову и посмотрел на пах. Тварь замахнулась левой лапой назад, беззвучно, будто законы на неё не действовали. За долю секунды Лев поднял глаза и ужаснулся. Удар в голову острыми как лезвия ногтями должен был убить его на месте. Последнее, что он успел сделать это гримасу наполненную немым криком ужаса.
Но не умер. Если бы все так было просто. Он проснулся в мокрой(слава Саиду лишь от пота) постели. Вскочил как ошпаренный и тяжело дыша обнаружил странный взгляд охранника вместо красноглазого нечто. Оно ушло так же быстро как и появилось, растворившись где то в процессе пробуждения.
Гаврила уже застелил свою постель и пытался делать зарядку как можно тише, что не разбудить спящих Юлю и Славу.
— Га-гаврила — наконец-то собравшись сказал он вставая с постели. — ты давно не спишь?
— Не знаю. С рассвета где-то должен был проснуться, но тут нету солнца. — выглядел он достаточно бодрым, в отличие от Льва.
— Понятно… Другой дурацкий вопрос…
" Обычно ты их задаешь а не я."
… Я кричал во сне? — продолжил он предложение после мысли.
— Ммм нет вроде. Ты как то странно выглядишь. Плохой сон? — Гаврила сделал обеспокоенное выражение лица— странно, обычно кошмары не снятся хорошим котам.
" Все таки сложил 2 и 2"
— Да, у всего бывают исключения. А… — он чуть не спросил а был ли тут ещё кто то в камере ночью, но потом замолк.
Гаврила вопросительно посмотрел на него, но Лев рассек рукой воздух, в знак того, что не хочет говорить. Гаврила продолжил свою разминку. Он поставил ноги на уровень плеч и начал крутить туловищем. Бормоча под нос цифры. Складывать, вычитать цифры и считать умел он лишь до сотни, по этому после ста у него шёл счёт заново, но в разминке ему и сотня не требовалась.
Лев аккуратно постелил одеяло на подушку и лёг. Спать ему не хотелось уже, но отдохнуть перед допросом можно.
" Ну не мог же это быть просто сон? Слишком реальный и слишком хорошо он запомнился мне. Сны имеют свойство быстро забываться, однако некоторые моменты могут запомнится на всю жизнь, но этот… Слишком."
Уже проснулся котик? Приснилось что-нибудь интересное?
" Стоп… Так это…?"
Ну а кто же ещё котик. Твой маленький череп, не способен на такую работу во сне.
" Ты наслала на меня кошмары!? Ты так умеешь!? "
Ну естественно умею. Кто я по твоему? твоя совесть Лев?
"Я просил меня так не называть."
Лев, твоя совесть это маленькая, испуганная частичка твоей души, что прячется большую часть времени и я не она. И я не глюк, не голос разума или что то подобное. Я больше чем частичка тебя.
"Хаха-ха-ха…"
Засмеялся он и в реале, Гаврила на него оглянулся, но не предал этому значения.
" Это бред… Я просто спятил вот и всё, а я ещё сомневался. Это бред. "
Хахахаха(впервые этот голос прозвучал уже пугающе) рыжий, слушай меня внимательно, кто я, тебе предстоит узнать немногим позже, а пока ты должен знать одно: Я выше тебя. Вчера, я спросила тебя что ты усвоил из путешествия. И твой ответ был неудовлетворительный. А за плохие оценки надо наказывать. (Голос набирал уже бас, не естественный для женского голоса) Это твое наказание Лев, ты был наказан. Это твоя голова может вместить? И всякий раз я буду тебя наказывать, а я могу насылать не только сны и то что я могу в твоём сознании больше чем ты думаешь.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
" Хах… — даже в голове голос был напуган сотрясающим стенки сознания пришельцем. — и ты думаешь я…"
Да ты боишься. И боишься давно, думаешь я не отношусь к твоему с овершенству. Но не волнуйся рыжий после меня ты станешь куда лучше. Быть может почти совершенством.
Его голова, а вернее сознание, сейчас оказалось на долю секунды будто в уменьшающийся клетки и он испытал страшную боль. В глазах потемнело, в душе что то сжалось тоже. Клетка оказалась горячим и он ощутил, что он кусок картофеля в раскаленнос масле.
" Хорошо, хорошо, я не псих, я не псих. Чего тебе надо, только прекрати. "
Он снова увидел, внутренняя клетка снова исчезла, как и любые трюки Этой Госпожи. Лев позже узнает, что эти вещи берутся из неоткуда и уходят в некуда. Возможно не согласившись тогда она бы его свела с ума, так ведь Госпожа?
Вероятно. Возится с ним тогда у меня не было желания.
А что касается истории, единственное что она ему ответила было:
Замечательно рыжик. Я рада, что мы стали друзьями.
Допрос
Капитан Гилберт повстречал Валеру Александровича после завтрака, там он вкратце рассказал ему о вечером разговоре с полковником. Гилберт молча кивал, будто бы не вникая в суть дела, пока Бахарев не упомянул, что скорее всего ему придется взять ответственность над ними. Тогда брови Хирца напряглись в возмущённом напряжении, но он вежливо дослушал собеседника.
— И что же я по твоему должен буду взять их с собой? — недовольно спросил Гилберт.
— Боюсь это единственный выход, на который согласен наш дорогой полковник. — Валера Александрович чиркнул спичкой о бок коробка, закурил, а потом помохал ей. Огонек умер.
Именно, что умер.
— А если я не согласен Валера Александрович? — хмуро отозвался Гилберт поправляя очки. Его они раздражали не меньше чем Льва, однако без них зрение у него было отвратительное.
— Капитан Хирц, — серьёзно начал Бахарев. Так он к нему в личной беседе обращался крайне редко. — не уж то вы хотите взять на душу очередную пачку душ? Или вам мало?
— Господин майор, эти коты обречены в любом случае. Я почти уверен, что господин полковник предложил радикальный вариант избавления от них. Я просто не хочу, чтобы новенькие солдаты стали преградой мне. — оправдываясь ответил Гилберт.
— Уж поверь, предложил. Однако, так мы не даём даже шанса на спасение бедолаг. А так, у них будет возможность реабилитироваться и отбросить к себе подозрения.
— Но господин майор, будьте реалистичны, — продолжал настаивать на своем Гил — вероятность их выживания мала. Я почти уверен, что они все погибнут там, так ещё могут напортачить. Они и так значутся мертвыми душами, нужно ли нам оживлять их?
— Гилберт, тебе ли не знать о ценности жизни? Вероятность их побега и того, что они дошли до нас была ещё меньше, однако? Я как-то слыша одну теорию, о том, что у всех существует фактор природной выживаемости. Гласит она о том, что у каждого от рождения существует случайный процент выживаемости в экстремальной ситуации, как правило он мал, но у всего есть исключения. Этот шанс не зависит не от чего, он врождённый. К примеру 12 к 550. — на последнем предложении он сделал ударение. — Бред конечно, но возможно существования этой неизвестной рулетки, на которой крутиться шанс каждого за милю секунды, за которые происходит катастрофа, правда? Возможно так случаются чудесные случая выживаемости, которые списывают на ангелов хранителей или удачу? Хотя может это одно и тоже, воспринимать это можно как хочешь. И может эти коты просто имеют высокий фактор выживаемости? — майор покашлял, его шерсть заменяющая усы над губой сложилась крышей домика.
