Затем, поскольку ей ничего больше не оставалось, она опустилась перед ним на колени:
— Сын вашего прадеда умирает. Прошу вас, позвольте ему вернуться домой.
Кэл прибыл во дворец слишком поздно. Охранник преградил ему путь у дверей в зал, и он был вынужден наблюдать за Лидией оттуда.
Но когда она встала на колени перед эмиром, все были слишком потрясены, чтобы следить за ним, и он, оттолкнув охранника, вошел в зал. Он помог Лидии подняться, затем коснулся своей головы, груди и поклонился ей.
— Ya malekat galbi, ya rohi, ya hahati. Ты прекрасна, моя жизнь, моя душа. Ahebbakyatao'amrohi. Владычица моего сердца. Amootfeeki. Без тебя мне нет жизни. — После короткой паузы он добавил: — Я ничего не знал, Лидия. Пожалуйста, поверь мне. Я не использовал тебя.
Она хотела что-то ему сказать, но тут вперед вышел эмир:
— Я выслушал вашу просьбу, Лидия Янг.
Эти слова означали, что она свободна. Когда Кэл повернулся, чтобы уйти с ней, молясь лишь о том, чтобы она ему поверила, его неожиданно окликнул эмир:
— Я не знал, что вы здесь, Калил аль-Заки.
Лидия посмотрела на Кэла.
— Останься.
— Нет…
— Ради бога, Кэл. Ты ведь именно этого хотел.
Тебе дают последний шанс. Не упусти его.
Затем она повернулась и вышла.
Лидию отвели к принцессе Сабире. Та распорядилась, чтобы ее накормили и дали ей смену одежды. Лидия попросила разрешения немедленно вернуться домой. Секретарь принцессы связался с английским консулом, чтобы тот сделал ей временные документы.
Возле подъезда ее встретила толпа репортеров, ее мобильный телефон разрывался от звонков. Журналисты из разных изданий предлагали ей щедрые гонорары за ее историю. Один известный публицист, желавший написать о ней книгу, просил ее не подписывать ни с кем контракт, пока она не поговорит с ним.
Мать не сказала ей ни слова. Просто обняла. В этот момент Лидия не выдержала и расплакалась.
Затем ей позвонила Роуз, чтобы извиниться за неожиданный исход дела и поблагодарить.
— Ты изменила мою жизнь, Лидия. Ты даже представить себе не можешь, как я тебе благодарна. Тебе следует продать эту историю и заработать на ней.
— Я не стану этого делать, — ответила Лидия. — Я могу в ближайшее время получить назад свою машину? Послезавтра я должна выйти на работу.
— У меня есть для тебя плохая и хорошая новость. Плохая состоит в том, что я попала в аварию, — призналась леди Роуз.
— О! — Машина была предметом ее гордости. Она копила на нее целую вечность. — Она в автосервисе?
— Э-э… Боюсь, ей уже ничем нельзя помочь, — виновато произнесла Роуз. — Но есть и хорошая новость. Мой жених, Джордж, купил тебе вместо нее другую. Очень симпатичный красный «фольксваген-жук». Я распоряжусь, чтобы тебе завтра ее доставили.
— Спасибо. Поздравляю тебя, Роуз. Надеюсь, ты будешь по-настоящему счастлива.
— Я пришлю тебе и твоей маме приглашение на свадьбу.
Курьер от «Кальзак эйр сервисиз» привез багаж Лидии, включая четыре свертка ткани.
Она вручила подарки матери и Дженни и всю следующую ночь проплакала, зарывшись лицом в шелк цвета слоновой кости.
Эмир заставил Кэла понервничать. Тот был вынужден ждать, пока правитель посоветуется со своими братьями, сыновьями и племянниками. Ханиф поддержал Кэла, и, к его большой неожиданности, Захир поступил точно так же. Тем временем Кэл ругал себя за то, что отпустил Лидию.
Она подумала, он попал в беду, и бросилась его выручать. Просила за него.
Только ее «останься» удерживало его здесь, пока в приемной эмира проходила видеоконференция, на которой родственники, находящиеся в разных уголках земного шара, решали дальнейшую судьбу его деда. В конце концов они решили проявить к старику сострадание и позволить ему вернуться в Умм-аль-Сама. После его смерти семье было разрешено носить фамилию Хатиб.
Кэл сказал эмиру, что привезет деда домой, но только при условии, что они сохранят свою собственную фамилию.
Эмир улыбнулся:
— Я помню его. Ты очень на него похож.
— Это лучший комплимент для меня, ваше превосходительство.
В ответ на это эмир вскинул вверх руки и произнес:
— Пусть старик получит назад свое имя и титул.
— Вы позволите Дене поехать со мной в Лондон?
— Если она согласна, я не стану возражать. — Немного помедлив, он добавил с иронией: — Ты ничего больше не хочешь, Калил бин-Заки аль-Хатиб? Теперь, когда ты шейх, ты мог бы посвататься к одной из моих внучек.
— Благодарю вас за оказанную мне честь, но я, как и мой дед, сам выбрал себе невесту. Вы с ней сегодня познакомились.
Эмир одобрительно рассмеялся:
— Эта женщина настоящий огонь. Тебе не придется с ней скучать.
В этом Кэл нисколько не сомневался.
Поняв, что иначе ей не избавиться от репортеров, Лидия в конце концов вышла к ним и приняла участие в импровизированной пресс-конференции.
— Кто был тот всадник?
— Охранник, который спасал меня от назойливых папарацци.
Толпа рассмеялась.
— Леди Роуз подстригла волосы. Вы сделаете то же самое?
— Нет.
— Когда вы с ней познакомились?
— Вы будете поддерживать отношения?
— Вы знакомы с ее женихом?
Не переставая улыбаться, Лидия терпеливо отвечала журналистам, пока у них не закончились вопросы.
Поскольку она не была леди Роуз, шумиха вокруг этой истории быстро улеглась и она смогла спокойно выходить на улицу.
Ее умоляли вернуться в агентство. Теперь, когда леди Роуз объявила о своей помолвке, ее двойники пользовались особым спросом. Но Лидия была непреклонна. Публицист, который хотел написать о ней книгу, тоже получил категорический отказ.
История изгнанного шейха, которому эмир даровал прощение, вообще осталась бы без внимания, если бы не инцидент с похищением «леди Роуз».
От Кэла до сих пор не было вестей.
«Должно быть, он уже перевез деда в Умм-аль-Сама и теперь знакомится с членами своей новой семьи».
Когда стереосистема в пятидесятый раз заиграла «Белое Рождество», Лидия поморщилась, затем вернула на место дежурную улыбку и поднесла к сканеру очередную индейку.
Кэл занял очередь в кассу.
Закончив свои дела, он прямо из аэропорта отправился домой к Лидии, где познакомился с ее матерью, и, получив благословение, решил сделать предложение своей возлюбленной в привычной для нее обстановке.
Он хотел сказать ей, что ему нужна не светская красавица в костюме от-кутюр, а обычная кассирша из супермаркета в комбинезоне и дурацкой кепке.
Она выглядела изможденной. Под глазами залегли тени, лицо осунулось, но с него не сходила улыбка.
