«Он говорит о золотом соколе Амона? – заинтересовалась я. – Если да, то он не рад, что эта сила у Амона».
«Простите, если затронул больную тему, - обратился к Гору Небу. – Просто я знаю, как дорог для вас сокол, что если вы поклянетесь им, то не нарушите клятву».
Широкие плечи Гора чуть опустились, но красавец все же кивнул и отмахнулся.
- Хорошо, клянусь крыльями своего золотого сокола, что я не трону юную сфинкс, как и не буду влиять на нее своими силами».
«Спасибо, - Небу подошел ко мне и ткнулся носом в ладонь. – Я должен уйти, Лили. Я не могу перечить просьбе Гора. Но если я понадоблюсь в любом времени или месте, призови меня заклинанием своего молодого человека. Я приду, если смогу».
- Спасибо, Небу, - тихо сказала я.
«Не за что. Не забывай, юная сфинкс, я приду за своим подарком как-нибудь», - единорог еще раз ткнулся головой в мою руку, расправил сверкающие огромные крылья и прыгнул в воздух. Он поднимался все выше, пока не достиг арочного потолка атриума, по щелчку пальцев Гора крыша открылась, и он исчез в ночном небе.
Когда Небу ушел, Гор приблизился, обойдя другой край фаэтона, на котором я устроилась, и склонившись над ним. Он поймал мою ладонь и поцелуями пробежал по моим человеческим пальцам к предплечью и плечу.
Я нервно сказала:
- Вы обещали Небу не влиять на меня силой.
- Я не использую силу, - сказал он, касаясь губами моей кожи. – Я соблазняю тебя таким человеческим магнетизмом.
- Возможно, но у меня есть парень. И ваша мать, Исида, сказала, что вы поможете.
Гор вздохнул и поднял голову.
- Разве ты не знаешь, что нельзя упоминать при мужчине мать, если он хочет свести тебя с ума от страсти?
- Я не сойду с ума от страсти.
- Да, - нахмурился он. – А почему? Обычно мне не так сложно подчинить женщину своим чарам.
- Может, я не так восприимчива, как женщины, с которыми вы общаетесь.
- Нет. Это не так.
- Это именно так.
Он вгляделся в меня, его точеный подбородок был в дюймах от моего лица. Если бы он хотел, он мог легко приблизиться, но вместо этого прищурился, словно искал что-то под моей кожей. На миг мне показалось, что он ищет Тию, что он чувствует ее во мне, но он нашел что-то еще.
Покачав головой в смятении, он коснулся пальцем моего подбородка, поворачивая мою голову в одну сторону, потом в другую. Он прижал пальцы к моему сердцу, а потом его глаза расширились, он увидел брошь.
- Что это? – тревожно спросил он. – Как это вышло?
Гор отпрянул от меня и уставился на скарабея сердца, как на опасного скорпиона.
Указав на него, он сказал:
- Ты специально обманываешь меня?
- Обманываю? – сказала я с тревожным смешком. – Нет, - я накрыла ладонью гладкого скарабея и услышала тихий стук сердца Амона. Я едва слышно тихо прошептала. – Анубис предупреждал, что бессмертные могут так реагировать.
- Конечно, мы реагируем на это! – рявкнул, злясь, Гор, покраснев. Его лицо исказилось, он вскочил на ноги. – Ты чуть не завела меня в ловушку тех же чар, что этого бедняги, которого ты, видимо, привязала к себе, а он не знал. Его не хватило, чтобы утолить тебя, Сфинкс? Решила добавить бога в список завоеваний?
- А ну-ка погоди! – крикнула я, злясь из-за его обвинений, чувствуя, что я должна защититься, даже если обвинял меня всесильный бог. Я встала, уткнув в воздух палец. – Амон сплел заклинание, а не я. Если кто и не знал, так это я. И вы не имеете права обвинять меня в чем-то. Особенно, когда это ваше с Амун-Ра действие – точнее, бездействие – заставило Амона так поступить. Если кого и винить, то вас и других богов!
Гор стоял на другом конце дивана, грудь его вздымалась, руки сжались в кулаки. Он резко провел рукой по густым каштановым волосам, а потом застыл, темные глаза вспыхнули.
- Ради темнейших ям преисподней, - пробормотал он хрипло, подошел и обвил меня руками. Я боролась, но не могла двигаться. Он прижался губами к моему горлу и тихо простонал. – Даже теперь, зная, что это не по-настоящему, я не могу противостоять тебе. Твоя шея, щека, запах кожи… все это соблазняет. Меня не обманешь, Лили.
Гор прижал меня к себе и одарил поцелуем, от которого подкашивались колени. Он был страстным, сильным, и хотя я отталкивала его, он не дрогнул. Мои действия только распаляли его.
Я боролась, пытаясь понять, как вытащить руки, зажатые меж наших тел, и выхватить оружие. Но тут в атриуме прогремел голос, охлаждая переполненного Гора.
Властный голос нес силу тысячи солнц.
- Что ты творишь, племянник?
И Гор поднял голову, темные бездонные глаза смотрели со страстью, а раскат грома прогремел в небе над нами.
12
Воды Хаоса
- Дядя! Я… - Гор напоминал мальчика, пойманного возле тарелки с печеньем. Он мялся и жался, пытаясь найти ответ на вопрос Амун-Ра, и я не сомневалась, что перед нами стоит бог солнца. Я продолжала попытки вырваться из хватки Гора.
- Я прекрасно знаю, что ты делал. Отпусти уже деву.
Румянец окрасил щеки бога, что еще минуту назад жарко целовал меня. Он отпустил меня. Гор отступил, но поглядывал на меня так, словно ему было больно быть даже на расстоянии вытянутой руки. Я расправила плечи, отряхнув смятую одежду, и присела в реверансе перед богом, стоявшим передо мной.
«Зачем ты дала ему нас поцеловать? – спросила я мысленно Тию. – Вот тут и надо было выпускать когти! Я все еще плохо справляюсь с этим сама.
«Мне понравилась его ласка, - просто ответила она. – Он был очень… ярый. Мне нравятся мужчины, получающие то, что хотят. Может, я его люблю».
«Серьезно? Поверь, нет. Ты его едва знаешь. И, позволь напомнить, мы не обращаем внимания на остальных самцов. У нас есть Амон».
«У тебя есть Амон, - напомнила она. – А у меня никого».
«Но он тебе точно не нужен. Это бог, и весьма похотливый бог. Он завоюет тебя и через неделю, в лучшем случае, побежит к другой с хорошим личиком. А, скорее всего, даже через день».
«У меня уже нет хорошего личика. У меня твое, помнишь? Кстати о личиках…»
«Поговорим позже», - предупредила ее я.
Амун-Ра был в шесть футов высотой, он был красивым, но не по-юношески, как Гор. Привлекательность Амун-Ра была в силе его облика, в его уверенности. Его глаза были очень светло-карими, почти золотыми, янтарными, а его кожа была чуть темнее, чем у Гора, но от него словно исходил свет. Я чувствовала, как его тепло заполняет пространство, воздух гудел, пока он приближался. Пот выступил каплями на моем виске и потек по щеке, Амун-Ра заметил это, и я стерла капли.
- Прошу прощения за неудобства, - сказал он. И закрыл глаза, свет исчез с его кожи. Его глаза из песочных стали карамельными, а потом и шоколадными. Я поняла, что щурилась, и моргнула, словно видела его впервые. У него было заостренное лицо. Острый подбородок. И ямочка в центре подбородка. Из ниоткуда служанка принесла блестящий от капель кубок. Он сделал большой глоток и посмотрел на племянника, вскинув брови. – Ну? – спросил он.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
