Я поздно понимаю, что мое оправдание неубедительное. За последние два года Коул бывал здесь больше, чем я. Кристи и Никки переглядываются, но Эрик не придает этому значения.
Я тяну Коула прочь из комнаты. Мы прокладываем свой путь через холл, и я наслаждаюсь теплом руки Коула в моей. Как я вообще жила без его прикосновений?
Так или иначе, мы оказываемся у лестницы. Я осознаю, что поднимаюсь тем же путем, что и со Стивеном два года назад, только в этот раз я веду его. Я понимаю, что веду его в ту самую комнату, на ту самую террасу, пока мы не оказываемся там, издалека наблюдая за океаном. Он мерцает под лучами заходящего солнца.
Я не знаю, почему привела его сюда. После всех волнений и домашнего заточения, всех моих усилий избежать нашего свидания на пляже, вот она я, стою на террасе, глядя на океан, в то время как солнце начинает садиться.
В последний раз, когда я была здесь, я не знала, что со мной происходило. Что я делала.
Сегодня все по-другому. Сегодня я знаю, в какую опасную игру играю. Но раз и навсегда, я должна понять, насколько силен зов океана.
Чем бы мое испытание ни закончилось, я никогда не поведу его к океану. Я не стану перед ним плавать.
В худшем случае, Эрик придет мне на помощь. Он помешает мне выйти из дома за руку с Коулом. Он не позволит мне повторить моих ошибок.
Коул садится в то же кресло, что и Стивен когда-то. Все события повторяются у меня в голове, по одному большому кругу, снова и снова. Но это нормально. Это мой шанс воссоздать то, что произошло, чтобы выбрать новую концовку.
Я подхожу к перилам и смотрю на океан. Поскольку я не сажусь, Коул присоединяется ко мне на террасе у перил. Он одет в теплый свитер на молнии. Так или иначе, он подходит ко мне сзади и, засунув руки в карманы своего свитера, укутывает меня, защищая от легкого осеннего ветерка. Он наклоняется, прижимаясь лицом к моей шее.
Что-то во мне расслабляется. Быть с ним так близко ощущается таким правильным, таким же правильным, как плавание. В этот момент кажется невозможным, что Эрик может быть моей парой; такое ощущение, что Коул был создан для того, чтобы вписаться в мой мир.
– Ты в порядке? – спрашивает он. Снова.
– Лучше, чем когда-либо, – говорю я, так тихо, что думаю, он мог не услышать.
Но он, должно быть, услышал, поскольку он придвигается еще ближе, так близко, что его тело оказывается прижатым к моему. Между мной и перилами больше нет пространства. Моя спина, ноги ощущают тепло от его прикосновения.
Я делаю еще один глубокий вдох, желая найти способ замедлить время, желая остаться здесь навечно, в месте, где я в последний раз видела улыбку Стивена.
Я должна чувствовать вину, должна съедать себя заживо, но я не могу сдерживать эмоции, когда я рядом с Коулом. Когда он стоит со мной, словно все страшные вещи со Стивеном не произошли на самом деле, и я могу просто... жить.
– В самом деле? – спрашивает он, возвращаясь к своему извечному вопросу.
– Думаю, да.
Он прижимается щекой к изгибу моей шеи.
– Ни о чем не хочешь поговорить?
Я отрицательно качаю головой.
– Не-а. Я просто хочу стоять здесь всю ночь.
Солнце еще не село, но уже собирается. Я разорачиваюсь, оставляя океан позади себя, а вместе с ним и все, что так долго преследовало меня. Коул оборачивает руки вокруг моей поясницы и притягивает меня настолько близко, что мы соприкасаемся бедрами и плечами. Я становлюсь на носочки, переплетая пальцы у него за головой, у основания шеи, и притягиваю его к себе.
Я не знаю, что делать с Эриком. Я больше не знаю, что имеет смысл, чего я хочу. Я целую Коула, сильнее, глубже, и он отвечает тем же, обнимая меня. Он прижимается ко мне, пока я не упираюсь в перила нашим общим весом. Я никогда не чувствовала себя такой жаждущей, такой живой, такой отчаянно пытающейся найти все, что боялась искать.
Опять же, Коул первым отстраняется, отступая настолько, чтобы мне пришлось подойти, если бы я захотела поцеловать его снова. Легкая дрожь проходит сквозь него, прежде чем он делает глубокий вдох и смотрит на меня, желание горит в его глазах, даже когда он пытается обуздать его. В конце концов, мое сердцебиение восстанавливается, и я прекращаю задыхаться, снова обретая над собой контроль, и отвожу взгляд в сторону, быстро моргаю, пытаясь сфокусироваться на деревьях.
– Я…
Я не знаю, что собиралась сказать. Но пока я стою там, в поисках слов, что-то меняется. Я моргаю несколько раз, пытаясь выяснить, что. Словно меня облили холодной водой.
Я разворачиваюсь и тогда понимаю: солнце скрылось за горизонтом. Не осталось ни одного солнечного луча, только ярко-оранжевые облака с прожилками фиолетового. Что–то знакомое проходит сквозь меня, и я резко делаю большой шаг в сторону от Коула.
Расстояние равносильно разрушению.
– Я должна идти, – говорю я, отказываясь снова приближаться к нему.
Коул не смотрит мне в глаза. Его напряженно мрачный взгляд устремлен на океан. И на какое-то мгновение мне кажется, что я смогла бы рассказать ему обо всем. Мне хочется доверить ему все тайны; он единственный, кто никогда не судил меня.
Но он делал бы это, если бы узнал правду. Нежный, теплый взгляд, которым он смотрит на меня, никогда не появился бы снова, если бы он узнал, что на самом деле произошло со Стивеном.
Мой собственный отец исчез, как только узнал правду. Почему Коул не сделал бы то же самое?
Он медленно сглатывает, слабый изгиб его кадыка подскакивает.
– Мне хочется, чтобы ты открылась мне. Я просто хочу узнать тебя. – Он подходит ко мне, поднимая мой подбородок. – Я хочу, чтобы ты позволила стенам опуститься. Лишь для меня.
Я смотрю вниз, пытаясь скрыть печаль, нарастающую во мне. Но он поднимает мой подбородок немного выше, поэтому у меня не получается уклониться от его взгляда.
– Ты можешь мне верить, – говорит он.
– Я знаю, – шепчу я, печаль и страх растекаются во мне. Я собираюсь потерять его, прежде чем успела обрести. Теперь я понимаю это. Быть с ним явно не достаточно, чтобы преодолеть зов океана. И я никогда не смогу рассказать ему правду, что означает, наши с ним отношения долго не продлятся. Впервые я начинаю задаваться вопросом, прав ли Эрик.
– Ты действительно мне очень нравишься. Ты же знаешь это, правда? – говорит он.
Я заставляю себя встретиться с ним взглядом, но это длится лишь мгновение, прежде чем я отвожу глаза в сторону, поскольку не могу вынести то, что вижу в его взгляде. Я собираюсь сделать ему больно. Уже делаю.
Я отхожу от него; то, что осталось от моего сердца, застывает, словно кусок льда в груди. Оно опускается в живот, затем к коленям, больше похожее на скалу, чем на сердце. Я никогда не должна была делать этого. Подпускать его к себе. Позволять ему поверить, что у нас может что-то получиться. Это было жестоко. Глупо. Опасно.
