каждой страны от своих государей: теперь на соборе папам приходится вести переговоры с представителями наций. Так схизма стимулировала развитие национальных Церквей — особенно во Франции. Раскол стал еще одним фактором, который в конечном итоге способствовал консолидации национальной идеи на фоне неурядиц внутри христианской Церкви, утратившей былой авторитет.
Арманьяки и бургиньоны Когда в 1380 г. умер Карл V, его наследнику — Карлу VI, было всего двенадцать лет, и его дядья, герцоги Бургундский и Беррийский, сделались его опекунами. Но после женитьбы на внучке герцога Миланского Бернабо Висконти — Изабелле Баварской, «такой хорошенькой, что король глаз не мог отвести от нее», и при поддержке своего младшего брата Людовика Орлеанского король освободился от этой опеки. Он отдалил от себя дядьев, а на их место призвал бывших советников отца — «мармозеток», которые поклялись действовать сплоченно и осуществлять единую политику, а именно проводить реформы и подчиняться королю. В 1382 г. безумие короля предоставило его дядьям возможность вновь оказаться у власти, но неожиданно в этом вопросе они столкнулись с Людовиком, у которого были те же самые намерения. Соперничество между братом и дядьями оказалось роковым. В своих княжествах (апанажах), которые выделялись им в качестве возмещения («куска хлеба») каждым королем при восшествии на престол, принцы королевского дома жаждут сохранить независимость, хотя с угасанием династии Капетингов, не получившей наследников мужского пола, эти земли должны вернуться короне. Но владельцы апанажей стремятся к автономии: они начинают развиваться параллельно, уподобляясь независимым государствам, даже если за королем сохраняется право сбора налогов, чеканки монеты и отмены бана. Так же как в наследственных княжествах — Бретани, Беарне, княжестве Бурбонском, — там создаются счетные палаты и канцелярии, а принцы становятся основателями рыцарских орденов: например, Людовик Орлеанский создает орден Дикобраза, Жан Бретонский — орден Горностая, Филипп Добрый Бургундский — орден Золотого Руна. Короче говоря, как пишет историк Клод Говар, «принцы потихоньку узурпируют права короля» и желают запустить руку в королевскую казну, а они могут сделать это с легкостью, будучи дядьями, братьями и прочими родственниками монарха.
На заседаниях регентского совета Людовик Орлеанский и герцог Бургундский Филипп Смелый постоянно ссорятся, Жан, герцог Беррийский, думает только о своих приобретениях, а Людовик де Бурбон мечтает о новом крестовом походе. Жан Жювеналь Дез Юрсен, архиепископ Реймсский и автор «Хроники Карла VI», пишет: «Отныне воцарилось великое недовольство, и стали они разговаривать друг с другом престранно, отчего все скоро поняли, что между ними царит смертельная ненависть. И главной причиной этой ненависти был спор, кому достанется управление государством и его казной». При жизни Филиппа Смелого конфликт был только обозначен; чувствуя за собой поддержку горожан, особенно в Париже, он играет роль реформатора и приказывает уменьшить налоги; но, когда он умирает в 1404 г., его сын Иоанн Бесстрашный приказывает убить Людовика Орлеанского. Это убийство послужило толчком к развязыванию военных действий между бургиньонами (партией, поддерживающей герцогов Бургундских) и арманьяками — такое название отныне принимают сторонники Орлеанского дома, собравшиеся под знамена Бернара VII д’Арманьяка, тестя сына убитого герцога.
Убийство требовало отмщения; Иоанн Бесстрашный, сознавшись, что был его заказчиком, сумел найти себе защитников среди университетских профессоров, наиболее активным из которых становится парижанин Жан Пети, оправдывающий его поступок как акт, карающий тиранию — и этот прецедент предвосхищает убийства эпохи Екатерины Медичи. Получив необходимую поддержку, Иоанн Бесстрашный объединяет своих сторонников — бургиньонов — в партию, выставляющую себя в качестве поборницы свобод в пику традиционалистам — арманьякам.
Вскоре сторонники арманьяков были убиты бургиньонами в Париже.
Битва при Азенкуре (1415) Бургиньоны и арманьяки последовательно делали попытки заключить союз с Англией, обещая возвратить ей герцогство Гиень. Скончавшийся в 1413 г. Генрих IV Английский не дал ответа на эти предложения. Но его сын, амбициозный Генрих V, немедленно вспомнил о претензиях Эдуарда III на французскую корону и изложил их Карлу VI, а заодно попросил руки его дочери Екатерины. В то же время он вступил в переговоры с Иоанном Бесстрашным, чтобы, в случае отказа короля, получить контроль над владениями Орлеанского дома (арманьяков). Для этого похода было собрано войско: 1400 кораблей и 30 тысяч человек, и Генрих V высадился на французский берег в Арфлёре.
В районе местечка Азенкур французы во главе с коннетаблем Шарлем д’Альбре, герцогом де Дрё, несмотря на советы Иоанна Бесстрашного (который, зная об английских лучниках и помня о разгроме при Пуатье, предлагает отказаться от сражения), решают дать бой: французская кавалерия, превосходящая противника втрое, устремляется в атаку. И снова терпит полный разгром.
«Французы заняли позиции на равнине; всю ночь они провели в седле… Шел дождь. Земля стала такой мокрой, что лошади с трудом ступали по ней. Они были настолько отягощены доспехами, что не могли идти в наступление. Этим воспользовались английские лучники, хорошо защищенные частоколом; затем они пошли в наступление, разя и убивая без всякой жалости и захватывая в плен рыцарей, с которых они хотели получить выкуп и разбогатеть, ибо все пленники были знатными сеньорами, принимавшими участие в битве. Тогда английский король приказал уничтожить пленников. Так были уничтожены все французские дворяне: им отрубили головы и изуродовали лица, и смотреть на это было ошеломительно».
Французы потеряли в этой битве 11 тысяч человек, англичане — тысячу шестьсот; это было самое страшное поражение, которое когда-либо терпело французское рыцарство.
Генриху V приписывают следующие слова: «Не думаю, что я заслужил эту победу. Мне больше кажется, что Господь решил покарать французов». На самом деле убитые дворяне принадлежали к партии арманьяков, и потому Париж тотчас открыл ворота бургиньонам, а Руан — англичанам. Тогда Иоанн Бесстрашный заключил союз с Генрихом V.
В столице арманьяки «снова были перебиты в большом количестве и, словно свиньи, лежали в грязи на улицах». Парижский прево Танги дю Шатель спас дофина, закутав его в свое платье и отведя в королевский замок, расположенный у ворот Сент-Антуан — Бастилию (май 1418 г.).
Три Франции Став во главе своей партии, шестнадцатилетний дофин Карл вступил в переговоры с Иоанном Бесстрашным, который после долгих увещеваний объявил, что начнет военные действия против англичан. Но беседа
