Читаем без скачивания Уйти от себя… - Фридрих Незнанский

Вован любил деньги и все те способы, благодаря которым они стекались в его бездонный кошелек. Самый удобный способ добычи денег, он же и самый безопасный, назывался «крышевание». Вован вычитал его из местной газеты в отделе криминальной хроники. Слово звучало солидно и почти научно. Как «учение» или «лечение». Никаких проблем с узаконенным бандой отъемом денег не было. Кто-нибудь из братвы, чаще всего Хорек, напоминал хозяевам о дне и времени, когда надо ждать «крышу». И в назначенное время из-под прилавков извлекались пакеты и вручались представителям банды. К концу дня вся выручка лежала перед Кудрей, и он сам оделял своих «помощников», соблюдая правила справедливости по своим понятиям. Львиная доля бабок уходила на общак, но бандиты не роптали. Никто не застрахован от сумы да тюрьмы… Но иногда Кудря сам любил обходить своих «рабов», как он называл хозяев магазинов. Для него это был маленький праздник — видеть вымученные улыбки на их лицах. И хотя улыбки, как они ни старались, не получались искренними, Кудря получал удовольствие, чувствуя свою власть над ними и силу.

Русские и украинцы отдавали свое кровное без особых проблем. Армяне сначала оговорили сроки, суммы, пытались торговаться. Чеченцы сразу приняли правила игры, но жестко сказали, что на их земле эти правила звучали бы совсем по-другому. Проблемы возникли с турками-месхетинцами. Первое время турки возражали, права качали, милицию пытались привлечь. Но милиционеры были на довольствии у Кудри, деньги из его рук заметно дополняли их доходы, поэтому защищать интересы жалобщиков им было неинтересно. Банда Кудри быстро справилась с бунтарями. Кого покалечили, у кого хату спалили, кого обобрали до нитки. А тут еще и новый губернатор края подлил масла в огонь — прилюдно пообещал создать невыносимые условия для мигрантов и всех их огульно назвал нелегальными. Тут уж власти и вовсе развязали руки бандитам. Правда, и турки-месхетинцы объединились и, не найдя правды у краевых властей и защиты у федеральных, обратились к америкашкам. Вот что привело в бешенство Кудрю и его банду. Не хотят турки мириться со своим униженным положением на своей, так сказать, Родине, продались американцам, прошение им послали, под американский флаг просятся! Банда сначала снизила обороты, так как неизвестно было, как отнесутся краснодарские власти к такому своеволию турок. Тем более что американские власти дали добро и даже решили принять десять тысяч турок, дать им статус беженцев. Но краевые власти вовсе не собирались идти на попятную и «возлюбить ближних своих», наоборот, через суды стали изгонять турок за пределы России.

Банда Кудри развернулась вовсю, побраталась со скинхедами, и началась у них веселая разбойная жизнь. Они устраивали налеты, перемещаясь ватагой по разным районам. И не потому, что пытались замести следы, а просто так было, по их понятиям, справедливо. Скинхеды сразу объявили, что им без разницы, кого мочить — турок или армян. Все они «чужаки» на русских землях. Кудря согласился с ними и развернул настоящие военные действия. То в городе Кореновске учинили армянский погром, то на хуторе Школьном напали на турок-месхетинцев. Устраивать кулачные разборки было уже неинтересно, применили слезоточивый газ. Как смеялся Вован: «Устроили газовую атаку». Действовали жестоко, безжалостно. Избитые, изувеченные, отравленные газом люди попадали в больницу. А после излечения потянулись подальше от «гостеприимных» хозяев Кубани.

Последнее время банда Кудри совсем распоясалась, не было на них никакой управы, поскольку подкупленная милиция справиться с бандой уже не могла и заключила с бандитами перемирие. Дескать, вы не трогайте наших, а мы не будем мешать вашим. Так что и рэкет, и крышевание, и грабежи, и избиение «неславян» проходило фактически на глазах у милиции. Кудря чувствовал себя вполне уверенно и строил планы куда значительнее, чем это мелкое баловство.

Целенаправленно обходя продуктовые ряды, вышли наконец к прилавкам, где хозяйничали в основном женщины, которые торговали тряпьем. Кудря издали приметил гарную дивчину, бойко зазывающую покупателей. Пестрые кофточки болтались на вешалках у нее над головой, на прилавке лежала гора ярких тканей — то ли юбки, то ли платки, кому надо было — спрашивали.

— Не проходите мимо, купите жене, сестре, невесте, бабушке, тетке и любимой учительнице! — зазывала эта румянощекая кареглазая красавица, у которой рот не закрывался ни на секунду.

Руки ее постоянно были в движении. То она поправляла кофточку на вешалке, то прикладывала к своей высокой, полной груди пестрый платок с люрексом, играющий на солнце, как драгоценная парча.

— Я вже не могу с нее! — вдруг с досадой выкрикнул какой-то мужик, торговавший шерстяными носками. — Да замолчишь ты когда-нибудь? У меня от тебя сейчас голова лопнет!

— А чего это я должна молчать? Я сюда торговать пришла. А ты молчишь, як пень, вот у тебя никто ничего и не покупает! — скандальным голосом затараторила деваха. — Ой, людоньки, не проходите мимо, я ваш любой каприз исполню! — опять заверещала она.

Народ вокруг смеялся, мужики втихаря от жен поглядывали на бойкую девицу.

— Глянь, Кудря, какой торпедный катер нарисовался! — облизнулся Вован, обшарив жадным взглядом выпирающую грудь голосящей девахи.

Кудря подошел к ней, посмотрел исподлобья, изобразил на лице улыбку.

— И какой ты каприз исполнить можешь? — спросил с намеком.

— Да любой, какой тебе только захочется! — не стушевалась красавица.

Она повернулась к нему всей статью, чтобы он хорошенько рассмотрел ее. Вован стоял рядом с Кудрей и не отрывал взгляда от ее груди.

— Постеречь твое барахло есть кому? — спросил Кудря у девахи и сжал ее руку, как клешней.

Девица тихо ойкнула и только теперь, увидев его свиту, поняла, что ее игра зашла слишком далеко.

— Нема кому. Я одна тут стою, дядько картошкой торгует, — подобострастно улыбнулась она ему, чтобы и страха своего не показать, но и не разозлить опасного собеседника.

— Ну так нехай Хорек постережет, — предложил Кудря. — А мы с тобой немного прогуляемся.

— Так мне торговать надо… — забеспокоилась девица.

— А шо, мало ще наторговала? — иронично взглянул на нее Кудря. — Та на твой голосок весь базар уже сбежался.

Он небрежно кивнул Хорьку:

— Постой тут, помоги красавице. А мы с ней погуляем.

— Да мне не хочется гулять, — испуганно пролепетала девица.

От ее бойкости не осталось и следа. Она с мольбой взглянула на соседку справа, потом на мужика с носками, но те отвели взгляд, будто ничего не видели.

Кудря вывел ее из-за прилавка, Хорек сразу пристроился на ее место и заорал дурашливым голосом:

— А кому спидница нужна, вся як парча блескучая, а кому блузка нараспашку, все цыцьки наружу?

Народ уже не обращал внимания на девушку, которая шла как привязанная за руку с Кудрей. Толпа сомкнулась за ними. Хорек выполнял поручение, зазывая покупателей и называя цены, которые взбрели ему в голову.

— Ну шо, красивая, — обнял Кудря за плечи девушку, — боишься меня?

— Чого це я боюсь? Ты мужик ничего, только глаза сильно лютые! — Девушка старалась сама себя подбодрить, но одновременно боялась разозлить нечаянного кавалера.

— А вот исполнишь мой каприз, враз подобреют! — пообещал Кудря, криво усмехаясь. — А будешь хорошо себя вести, я тебе фигурное катание покажу!

Вован залился хохотом, даже раскраснелся.

— Ну ты сморозил, Кудря!

Они уже подошли к машине, Вован открыл дверцу и выжидающе взглянул на Кудрю.

— Шо, тоже хочешь с нами прогуляться? Сидай, кореш, я не жадный. А то идешь с дымящимся… — Он коротко хохотнул.

Девушка сжалась и хотела уже крикнуть, как Кудря припечатал ладонь к ее губам.

— Тихо, тихо, моя красивая. Уговор дороже денег. А може, ты любишь хоровое пение? — Он кивнул в сторону своей свиты, и губы его раздвинулись в хищной улыбке.

Девушка в ужасе замотала головой. Вован завел автомобиль, и он тронулся с места. У ворот базара гуляли толпы людей, и никто не обратил внимания на отъезжающую машину. Прямая улица вывела к кукурузному полю. Девушка молчала. В ее глазах стояли слезы, но она даже боялась плакать и не делала никаких попыток вырваться, понимая бесполезность любого движения.

— А ты молодец, храбрая дивчина! — похвалил ее Кудря. — Поэтому рвать и калечить мы тебя не будем. Сделаем тебе чих-пых и отпустим. Как говорится в народе — полюбовно встретились, полюбовно и расстанемся.

Из машины девушка вышла сама. Кудря повел ее в кукурузу, а сунувшемуся было за ними Вовану строго приказал:

— В порядке общей очереди.

Вован заржал и сел возле машины, прислушиваясь к возне в кукурузе и вскрикам девушки, которые тотчас же прекращались, как будто ей закрывали рот. Когда пришла его очередь, девушка лежала на земле совершенно голая. Ее лицо было залито слезами, искусанные губы опухли. На груди и шее красовались бордовые ссадины, которые вздувались прямо на глазах.