Все эти вопросы решались в области одновременно; замечу, что самым сложным оказался по своим последствиям «смоленский нарыв». С ним боролись на протяжении всего того года, что я пробыл в области, но так и не изжили еще до конца к лету 1930 года.
Мне приходилось сталкиваться с его последствиями, естественно, в сфере финансов. Я был тогда назначен на должность начальника налогового управления и заместителя заведующего облфинотделом. Основу нового областного финаппарата составил бывший губернский аппарат, да и заведующим облфинотделом стал прежний завгубфинотделом Г. А. Мундецем. Скажу сразу, что я не сумел с ним сработаться. Не знаю, что он думал обо мне. Мне же он представлялся человеком, слабо знавшим свое дело и, кроме того, невероятно упрямым.
Когда я приехал, он находился в отпуске, а Смоленский горком партии назначил чистку в парторганизации горфинотдела. Секретарь горкома П. С. Быков на собрании смоленского партактива резко критиковал работу финансовых органов.
Я уже успел ознакомиться с документацией. Двумя неделями раньше горком ВКП(б) дал работе горфо высокую оценку, особенно его налоговой политике. И вдруг — столь резкий поворот, в общем-то верный, ибо недостатков было хоть пруд пруди. Выступая на собрании, я позволил себе рассказать не в общей форме, а конкретно, что именно представлялось мне неправильным, причем упрекал горком в невнимании к финансовой работе и частичном отрыве от повседневных нужд финорганов, а горфо — в нечеткости классовой линии при налогообложении. Горком довольствовался принятием резолюций вместо повседневного руководства и контроля за важнейшим участком работы, а в финансовом аппарате работала масса бывших податных инспекторов и других царских чиновников и мало выдвиженцев из рядов трудящихся.
Для характеристики обстановки, с которой мне пришлось столкнуться, приведу одну иллюстрацию.
Обнаружилось, что церкви облагались платежными суммами наравне с торговыми предприятиями высоких разрядов. К тому же взималась рента с земель под кладбищами, что вообще было незаконно. Поскольку церковно-кладбищенские работники не могли уплатить требуемого, финансовые органы стали взимать указанные суммы с церковных общин, преимущественно с граждан, которые значились в актах по принятию церквей как юридически и материально ответственные за них лица.
Заведующий облфинотделом возвращался из отпуска через неделю. Я подготовил к его возвращению записку о нарушении советских налоговых законов, а пока, как новый в области человек, решил посоветоваться с полномочным представителем ОГПУ 3. М. Залин-Левиным. Тот сообщил, что о жалобах ему известно и что на действующем порядке взимания ренты с молитвенных зданий настаивал как раз завоблфинотделом Мундецем. Тогда я переадресовал упомянутую записку в облисполком и подпечатал внизу две подписи — Мундецема и мою. Прочитав мою записку, вернувшийся с отдыха Мундецем угрюмо спросил меня:
— Значит, хотите показать мою несостоятельность?
— Хочу, чтобы не нарушались советские законы. Думаю, что и вы — не против. На справедливые жалобы следует реагировать делом. Личный авторитет здесь ни при чем, тем более что и вы, как мне кажется, если согласитесь, будете ходатайствовать перед исполкомом о том же.
Протягиваю ему докладную. Мундецем видит свою подпись, напечатанную первой, понимает, что, таким образом, он выступает в этом деле инициатором. Через неделю я спросил секретаря облисполкома, вдумчивого и рассудительного работника Ю. А. Варначева, рассматривалась ли в Облисполкоме записка. Варначев отвечает:
— Записка обсуждалась. Поскольку заведующий облфинотделом настаивал на том, чтобы все оставить без изменений, так и было решено.
— Не может быть. Ведь Мундецем тоже подписал эту записку!
— Ему лучше знать, в чем дело и почему он так высказался.
Народным комиссаром финансов РСФСР была тогда Варвара Николаевна Яковлева, старая большевичка, прошедшая сквозь долгие годы дореволюционного подполья и царской каторги. Безграничная ненависть к врагам Советской власти не мешала ей требовать строгого соблюдения законов в тех случаях, когда речь заходила о каких-либо несправедливостях. И она, и начальник налогового управления наркомата отнеслись к событиям очень серьезно. Нарушения налогового закона прекратились.
Уроки западной области
Учились на ходу. — Кредитна-налоговая реформа. — Финансовая политика. — Борьба за колхозы.
Ликвидация последствий «нарыва» еще давала о себе, знать. Когда были заменены налоговые инспектора Смоленского горфо, вместо них назначили рабочих, взятых прямо от станка. Заведующим горфо был поставлен тоже новый человек.
Первое же знакомство с новыми кадрами инспекторов показало, что они даже не представляют себе, с чего начинать. Пришлось срочно выделять им в подмогу опытных сотрудников из областного аппарата и обучать выдвиженцев буквально на ходу. Не обошлось при этом без курьезов. Приходит ко мне один из новых товарищей и говорит, что хочет вступить в партию.
— Это хорошо, только не слишком ли быстро? Вас пока еще мало знают. Поработайте, покажите себя…
— Да я и сам думаю, что рановато. А что делать? Как же я, беспартийный, стану руководить работой партячейки?
— Зачем же вам руководить ею? Для того есть секретарь.
— Так я и есть секретарь — меня вчера избрали на открытом партсобрании.
— Что за чепуха? Говорили ли вы, когда за вас голосовали, что вы беспартийный?
— Нет, не говорил. Я думал, что, раз рабочий, можно и беспартийного в секретари…
Сложности, переживаемые Западной областью, были присущи и другим областям. О них говорилось на совещании, проведенном Наркоматом финансов РСФСР в конце 1929 года. Наркомат готовил ряд финансовых мероприятий общегосударственного значения и собрал практических работников, чтобы посоветоваться. В своих выступлениях областные работники делились теми трудностями, с которыми они повседневно сталкивались. Крепко досталось союзному и республиканскому наркоматам за слабую помощь областям.
Успешное выполнение пятилетнего плана ставило перед финансами все новые задачи. Росли гиганты социалистической индустрии. В колхозы двинулись середняки, и в коллективизации произошел великий и желанный перелом. Следовало думать о перестройке кредитного дела в стране. Требовалось позаботиться о лучшей организации социалистического накопления средств и более полной мобилизации ресурсов, о дальнейшем укреплении советского рубля и повышении его покупательной способности. А это влекло за собой неизбежность перестройки звеньев финансового аппарата. Предстояло осуществить кредитную и налоговую реформы, создать специализированную по различным отраслям систему финансирования, наладить контроль за использованием средств в капитальном строительстве, пересмотреть статьи бюджетных доходов и расходов.
