Матвей пожал плечами. Ответ мог дать только Горшин, человек Круга, а он делиться знаниями не спешил.
У двери в библиотеку Соболев столкнулся с двумя юными интеллектуалами в одинаковых майках с изображением задницы, но в разных штанах: один в сиреневых, другой в ярко-желтых. Кроссовки «Рибок» довершали их наряд плюс зеркальные очки-«консервы» на пол-лица. Матвей посторонился, но один из аборигенов небрежно двинул его плечом:
– Глаза потерял, что ли?
– Может быть, – спокойно ответил Матвей, – а ты – разум. Или его вовсе не было, с рождения?
– Чего? – изумился интеллектуал «желтые брюки». – А ну повтори!
– Вот видишь, у тебя еще и со слухом плохо. – Матвей двинулся дальше, но обладатель желтых штанов решил проучить наглеца и двинул его кулаком в голову сбоку. Вернее, в то место, где она должна была быть. Матвей мягко и плавно, очень просто, если смотреть со стороны, даже вроде бы лениво ушел и от удара, и вообще от агрессивной пары и скрылся за дверью. Преследовать его не стали, пыл ребят быстро погас, когда они остались одни, а клиент буквально растворился в воздухе.
В читальном зале библиотеки Матвей просидел два с лишним часа, дочитав не издаваемый в России с конца девятнадцатого века труд Гихтеля. Поскольку потребовалось некоторое изменение плана действий в связи с поступившей от Зинченко информацией, Матвей вернулся домой и сел к терминалу. Дисплей послушно высветил ему данные по вице-премьеру, а потом по его охране. Охранник по имени Александр и с фамилией Залупыйченко значился в списке под номером первым. Жил он в Сокольниках, один в двухкомнатной квартире, женат не был и детей не имел. Шел ему двадцать девятый год.
Матвей внимательно изучил досье на парня, любителя застольных игр и женщин, а также денег, запомнил его физиономию и фигуру – громила будь здоров! Не красавец, но мужик.
– Шурик, – вслух сказал Матвей, а про себя добавил: что ж, посмотрим, каратек, какой ты «черный пояс». Матвей по опыту знал, что такие здоровяки боятся боли и крови, хотя в жестокости перещеголяют кого угодно. Судя по физии, господин Залупыйченко не был отягощен ни умом, ни совестью, что упрощало подходы к нему.
В семь вечера Матвей приступил к обычной тренировке и в девятом часу закончил. После этого он поехал на встречу с Ивакиным.
Полковник ждал его в доме на Варшавском шоссе, в квартире, в которую можно было попасть только через кишкообразный коридор с десятком дверей, принадлежащих жилищно-эксплуатационной службе района. Несмотря на то что на нужной двери висел пудовый замок и табличка: «Котлонадзор. Посторонним вход воспрещен», она открылась сразу же, как только Матвей подошел к ней вплотную. Явочная квартира была оборудована по современным требованиям, в том числе и телекамерами, и компьютерной системой охраны.
Ивакин, в черной рубашке и джинсах, пожал руку гостю и пригласил его к журнальному столику с напитками. Сели в кресла, поглядывая друг на друга. Борис Иванович налил себе пива, Матвей – кока-колы.
– Говорят, «Чистилище» провернуло операцию освобождения своего работника, – начал Ивакин.
Матвей хлебнул колы, поморщился, налил себе в другой бокал прозрачного, как слеза, «дистрофика».
– Говорят, кто-то побывал в офисе управления охраны, то есть батальона «Щит», – продолжал Борис Иванович будничным тоном, – и наделал там шороху.
Матвей отпил пару глотков напитка, кивнул, оценивая его вкус.
– Говорят, по поводу деятельности «Чистилища» в ближайшее время соберется Совет безопасности. – Ивакин допил свое пиво, пососал брюшко вареного рака. – Речь пойдет также еще об одной организации, очень интересной. О Куполе.
Матвей наконец оторвался от бокала, глянул в проницательные иронично-спокойные глаза полковника.
– Да, информация у нас поставлена неплохо.
– У кого – у нас?
– У военной контрразведки. – Матвей остался невозмутим. – Продолжим тему. В освобождении Ариставы участвовал и я, на правах исполнителя. Таким образом, я уже работаю на «Чистилище», хотя знаю только одного человека. – Матвей помолчал. – Очень неординарного. Но буду, наверное, знать всех.
– Не сомневаюсь. Только не слишком ли быстро ты внедрился в «Стопкрим»?
– Я не внедрялся – меня просто вычислили и предложили работать на них. В общем, о моей причастности к «Смершу», как оказалось, знает, кроме вас и Анатольевича, по крайней мере еще один человек.
Ивакин крякнул, откинулся в кресле. Матвей поспешил его успокоить:
– Я не могу винить в утечке информации ни вас, ни начальников ГУБО. Человек, который вышел на меня и предложил работать на «Чистилище», скорее всего живет за гранью пяти чувств. Но об этом мы поговорим позже, я и сам еще не все понимаю. Батальон «Щит» потревожил я. Вывод: в похищении оружия из «Арсенала» участвовала команда «Щита». Я оставил на складе маяк и филера ММ, изъяв в качестве вещдока автомат «гном» и два пистолета «волк-2». Кстати, навел меня на «Щит», вернее, дал точные координаты тот же сотрудник «Чистилища».
Ивакин покачал головой:
– Навел тень на плетень… извини, это я себе. Честно говоря, таких удач я не понимаю. А если не понимаю – боюсь.
– Сэлф мейд, как говорят американцы: удача делается собственноручно. «Щит» теперь ваша забота. А у меня появился реальный шанс укусить мафию. Иными словами, я попробую выйти на Купол.
Ивакин молча выпил еще бутылку пива, поковырял остатки раков, отодвинул тарелку.
– Вообще-то, если дела обстоят так, как ты говоришь, можешь в любое время сойти с дистанции. Задание выполнено до команды «в ружье», естественно, свидетелей брать придется живыми. Дикой не хочет тобой рисковать и предложил дать «губошлепам» отбой.
Матвей посмотрел на Ивакина сквозь бокал.
– Борис Иванович, вы знаете меня достаточно хорошо…
– Потому и не согласился с шефом. Во-первых, ты первый перестанешь себя уважать, уйдя в тень, а во-вторых, руководители ГУБО поверили в тебя.
Неожиданно зазвонил телефон. Ивакин вздрогнул, с удивлением воззрился на белый аппарат фирмы «Саундизайн», соединявший в себе часы, будильник, магнитофон, радиоприемник и телефон. Заметил взгляд Матвея, кривовато улыбнулся:
– Синдром застигнутого врасплох любовника… Но мне никто не должен звонить. Вообще никто не должен звонить, это телефон моей личной «горячей линии».
– Как в анекдоте: не может быть, чтоб Петька помер, он нам еще должен. Возможно, это шеф?
Борис Иванович оценил шутку, снял трубку:
– Слушаю.
В трубке зачирикали воробьи отбоя.
Контрразведчики молча смотрели друг на друга.
Ровно в одиннадцать вечера Матвей нырнул в благоухавшую свежестью постель, предвкушая удовольствие чтения, и в этот момент дверной замок сыграл марш непрошеного гостя. Матвей замер, непроизвольно сжимаясь и вызывая секундный стресс. Но интуиция сигнала тревоги не подала: звонивший опасности не представлял. Напротив, пси-фон его был добрым и, судя по «цвету» ауры, сам нуждался в защите.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
