— Не желали бы вы пойти въ баню?
Онъ задрожалъ при одной этой мысли — при мысли, что это грозитъ гибелью колодцу, но все же сказалъ съ чувствомъ:
— Этого не могу сдѣлать! Тогда опять высохнетъ эта благословенная вода?
— Нѣтъ, она не высохнетъ. Я тайно узналъ, что въ то время вода изсякла не потому, что тамъ была устроена баня.
На лицѣ старика выразилось удивленіе.
— По моимъ свѣдѣніямъ, — продолжалъ я, — баня не была тутъ причиною, но вода высохла вслѣдствіе совершенія иного рода грѣха.
— Это прекрасныя слова… но… ахъ, если бы только это была правда!
— Это правда. Дозволь, построить мнѣ баню. Дозволь мнѣ построить ее теперь же и ты увидишь, что вода въ источникѣ не изсякнетъ.
— Вы это обѣщаете? Вы это обѣщаете? Скажите слово… Скажите, что вы это обѣщаете!
— Я это обѣщаю!
— Тогда я первый пойду въ баню! Принимайтесь за дѣло, принимайтесь… не медлите только, не медлите, ступайте!
Я и мои помощники тотчасъ же принялись за дѣло. Развалины старой бани еще сохранились въ цѣлости; фундаментъ былъ совершенно цѣлъ, оттуда не было взято ни одного камня. Эти развалины такъ и стояли все время нетронутыми; ихъ всѣ избѣгали съ набожнымъ страхомъ, какъ какую-нибудь проклятую вещь.
Въ два дня мы все это кончили; цѣлый бассейнъ былъ наполненъ чистою свѣжею водою, такъ что въ него могло погрузиться все тѣло и удобно было плавать. Это была правда, текучая вода проходила черезъ прежнія трубы и опять возвращалась этимъ же путемъ. Старикъ сдержалъ свое слово и пошелъ первый мыться. Онъ вошелъ въ ванну чернымъ и слабымъ, а вышелъ оттуда чистымъ и бодрымъ, такъ какъ свѣжая вода подкрѣпила его тѣло. Еще одна выигранная партія! Еще одинъ пріобрѣтенный тріумфъ!
Да, моя кампанія въ Валлэй Голинессъ удалась, какъ нельзя лучше; я хотѣлъ было продолжать идти по пути прогресса, но вдругъ меня постигла одна непріятность. Я сильно простудился и застарѣлый ревматизмъ далъ себя почувствовать. Ревматизмъ сосредоточился опять на прежнемъ мѣстѣ. Это было именно въ плечѣ.
Когда я былъ въ состояніи выйти изъ дому, то походилъ на тѣнь. Всѣ относились ко мнѣ съ большимъ вниманіемъ и любезностью; такое обхожденіе значительно способствовало укрѣпленію моихъ силъ; я скоро совершенно поправился и ко мнѣ вернулась моя прежняя бодрость.
Во время моей болѣзни Сэнди сильно утомилась, ухаживая за мною, поэтому я порешилъ отправиться одинъ въ путь, а ее оставилъ у монахинь. У меня явилась мысль переодѣться свободнымъ поселяниномъ и побродить пѣшкомъ по этой странѣ недѣлю или двѣ. Это дастъ мнѣ возможность пить, ѣсть и жить вмѣстѣ съ самымъ бѣднымъ классомъ свободныхъ гражданъ и быть съ ними на одинаковыхъ условіяхъ. Иного пути не было приглядѣться къ ихъ ежедневной жизни и узнать, какое дѣйствіе производятъ на нихъ законы страны. Если бы я появился между ними въ одеждѣ джентльмена, то они обходились бы со мною осторожно и предусмотрительно, а я ничего не узналъ бы отъ нихъ, ни о ихъ радостяхъ, ни о ихъ горѣ, ни о ихъ тревогахъ и ушелъ бы отъ нихъ такимъ же несвѣдующимъ относительно ихъ положенія, какимъ былъ и прежде.
Однажды утромъ я вышелъ на продолжительную прогулку, желая нѣсколько заставить поработать мускулы; я взобрался на высоту, находящуюся на сѣверной границѣ долины; затѣмъ я дошелъ до искусственнаго отверстія какъ разъ противъ пропасти; мнѣ указывали на это мѣсто, какъ на пристанище одного отшельника, отличавшагося самою строгою жизнью. Мнѣ разсказывали, что онъ переселился въ Сахару, гдѣ жизнь отшельника представляла еще болѣе трудностей; тамъ были львы и разныя ядовитыя насѣкомыя, а потому подвигъ отшельничества и привлекалъ очень многихъ; мнѣ желательно было узнать и посмотрѣть, насколько атмосфера такой пещеры согласуется съ ея репутаціею.
Но каково было мое удивленіе; это мѣсто было уравнено и очищено. Но тутъ мнѣ готовился еще новый сюрпризъ. Въ глубинѣ пещеры я услышалъ звукъ колокольчика и затѣмъ восклицаніе:
— Hello, Central! Это вы, Камелотъ?..
Представьте себѣ, что чувствовало при этомъ мое сердце, когда слышишь, что о тебѣ говорятъ тамъ, гдѣ этого вовсе не ожидаешь.
— Тутъ стоитъ его милость самъ Патронъ и ты услышишь своими собственными ушами, какъ онъ будетъ говорить.
Но произошло самое оригинальное сопоставленіе вещей; что за странное соединеніе самыхъ непримиримыхъ противорѣчій: пещера отшельника сдѣлалась телефонною станціею!
Клеркъ при телефонѣ выступилъ въ полосу свѣта и я узналъ въ немъ одного изъ моихъ молодыхъ служащихъ. Я сказалъ:
— Какъ давно устроена эта телефонная станція, Ульфій?
— Только съ полуночи, милостивый сэръ; мы замѣтили массу огней въ долинѣ и нашли, что здѣсь было бы хорошо устроить станцію; тутъ виднѣлось много огней и мы подумали, что тутъ, вѣроятно, большой городъ.
— Совершенно вѣрно. Здѣсь, конечно, не городъ въ полномъ смыслѣ этого слова, но это хорошая станція. Вы знаете, гдѣ вы находитесь?
— У меня не было времени освѣдомиться объ этомъ; мои товарищи пригласили меня сюда уже послѣ того, какъ они окончили всѣ необходимыя приготовленія и оставили меня здѣсь; мнѣ необходимо было отдохнуть и я думалъ справиться о названіи мѣстности, когда проснусь, и донести объ этомъ въ Камелотъ.
— Прекрасно; это Валлэй Голинессъ.
Онъ совершенно равнодушно посмотрѣлъ на меня; я думалъ, что это его удивитъ; но онъ только сказалъ:
— Я такъ и донесу.
— Но какъ же это? Во всѣхъ окрестностяхъ только и было разговору, что о послѣднемъ чудѣ, которое было здѣсь совершено. Развѣ вы ничего не слыхали объ этомъ?
— Мы ѣхали ночью и избѣгали всякихъ разговоровъ; насъ вызвали по телефону изъ Камелота.
— Но неужели никто не говорилъ вамъ о великомъ чудѣ, объ исправленіи цѣлительнаго источника?
— Ахъ, объ этомъ-то! Да, конечно! Но только имя этой долины различается отъ имени той, которую вы мнѣ назвали; хотя и есть нѣкоторое созв…
— Но какъ назвали ту долину?
— Валлэй Геллишнессъ [3].
— Это легко объясняется. Странно, похожія созвучія словъ часто имѣютъ совершенно другое значеніе. Но не въ этомъ дѣло. Теперь вы знаете названіе этого мѣста. Позовите кого-нибудь изъ Камелота.
Онъ исполнилъ мое желаніе. У телефона оказался Кларенсъ. Мнѣ было очень пріятно слышать голосъ моего мальчика, точно я опять нахожусь дома. Послѣ первыхъ привѣтствій и послѣ. того, какъ я разсказалъ ему о моей послѣдней болѣзни, я спросилъ:
— Что у васъ новаго?
— Король, королева и многіе изъ придворныхъ предполагаютъ отправиться въ вашу долину, чтобы посмотрѣть на возобновленный источникъ, всѣмъ имъ интересно посмотрѣть на то мѣсто, гдѣ адскій духъ извергалъ пламя къ облакамъ… но слушайте хорошенько, я, пожалуй, буду останавливаться, такъ какъ не могу удержаться отъ смѣха, что я самъ выбиралъ цвѣта пламени для васъ изъ нашего склада и послалъ ихъ вамъ по вашему приказанію.
— Знаетъ король дорогу къ этому мѣсту?
— Король? Даже никто не знаетъ изъ его свиты; но ваши помощники, участвовавшіе въ вашемъ чудѣ, поѣдутъ вмѣстѣ съ нимъ и укажутъ ему дорогу, а также и назначатъ мѣсто для дневного отдыха и для ночлега.
— Они пріѣдутъ сюда?
— Да, на третій день послѣ полудня.
— Есть еще какія-нибудь новости?
— Король началъ формированіе постоянной арміи, какъ вы ему это совѣтовали; одинъ полкъ уже совершенно сформированъ и снабженъ офицерами.
— Вотъ неудача! Мнѣ необходимо было самому заняться этимъ дѣломъ. Въ цѣломъ королевствѣ есть только извѣстный мнѣ составъ людей, изъ которыхъ можно сформировать регулярную армію.
— Но вы еще болѣе удивитесь, если я вамъ скажу, что во всемъ полку только одинъ инструкторъ.
— Что вы говорите? Не шутка-ли это?
— Нѣтъ; это совершенно вѣрно.
— Какъ мнѣ это непріятно! Но кого выбрали? Было-ли имъ сдѣлано надлежащее испытаніе?
— Я ничего не знаю относительно этого; два кандидата на должность поручиковъ путешествуютъ вмѣстѣ съ королемъ; это два молодыхъ человѣка изъ благородныхъ семей и если вы останетесь тамъ, гдѣ вы теперь, то услышите, какъ имъ будутъ предлагать вопросы. Замѣтьте…
— Это не особенно важныя новости. Я долженъ непремѣнно найти инструктора. Пошлите верхового въ мою военную школу; пусть посланный заморитъ лошадей, но долженъ быть тамъ непремѣнно сегодня вечеромъ и пусть скажетъ…
— Я провелъ подземную проволоку къ школѣ и, если прикажете, я васъ соединю съ нею.
Этотъ звукъ такъ ласкалъ мое ухо! Въ этой атмосферѣ телефоновъ и свѣтовыхъ сообщеній съ отдаленными мѣстностями я опять дышалъ привычною жизнью. Какою глупой, униженной, безжизненной казалась мнѣ эта страна въ теченіе этихъ лѣтъ и какъ я задыхался въ такихъ условіяхъ, но въ то же время я такъ свыкся съ этимъ положеніемъ, что только теперь это замѣтилъ.
