Загородный дом, в котором не живут, потому что было холодно и пахло сыростью.
Был камин, потëртая мебель. Деревянная лестница, потемневшая от старости, улетала наверх. Дверь в гостиный зал была старой, толстой и покрашена белой краской с потёками.
На потолке старинная люстра с пятью рожками, межу которыми колыхалась паутина. И плафоны с голубыми разводами, покрытые толстым слоем пыли.
Я всё разглядывала, собираясь с силами.
Не хотела смотреть на присутствующих, но нужно было поднять взгляд на Алексея Егорова.
Я привыкла его видеть в костюме, но сейчас он, как два его охранника, был одет в чёрные джинсы и чёрную короткую куртку. Типичный бандит, с перекошенным в злобе лицом. Он смотрел на меня, а я на него. И уступать я не собиралась. Прожигала недруга взглядом, молча убрала прилипшие к лицу мокрые волосы за уши и диким взглядом оценила размеры двух мужиков рядом с Егоровым.
– Волчонок, – хмыкнул один, когда я с ненавистью уставилась на него.
Это он ударил Демьяна бейсбольной битой.
Егоров ответил на звонок своего телефона. Разговор выдавал всю его сущность.
– Да, деточка. Деточка, если ты откажешься кормить грудью, я найду кормилицу. И ты мелкая дрянь вылетишь на улицу без средств к существованию. И ребёнка никогда не увидишь. Всё поняла? Да. Я тебя тоже люблю.
Егоров посмотрел на меня липким противным взглядом.
– Споёшь, куколка? – окрысился он.
Я молчала. Думала, он вспомнит о Паше. Но, похоже, старший сын для него ничего не значил, и был обузой.
– Босс, может это, – потирал руки мужик, что привёз меня. – Мы быстро…
Он заткнулся, когда Егоров бросил на него ядовитый, адский взгляд, и морду при этом его так перекосило в хищных складках, что замолчали все, а я и дышать перестала.
– Дорогое удовольствие, – прорычал Алексей Егоров. – За девочку заплачено. Иди, ворота открой.
Охранник опустив голову, покинул гостиную. А Егоров, как зек, собственно он таким и являлся, сел на корточки перед диваном, и мне не приходилось поднимать на него глаза.
– Папочка будет делать всё, что я скажу, а ты будешь ублажать моего нового партнёра. Любишь Петра Олеговича Зверева? Он мне все телефоны оборвал, как ты ему нужна. И такое предложил, что я даже в шоке, как старый козёл может запасть на юную девчонку.
Алексей хохотнул и с непониманием меня рассмотрел. Не понимал он, как в современном мире можно не скупиться на простую девчонку, неродную дочь среднего бизнесмена.
Ищи хорошее в сложившейся ситуации, Ира!
Пётр Олегович тебе и в родительском доме грозил. Это ведь лучше, чем пойти по рукам бандитов.
Лучше…
До слёз обидно и страшно.
Я стала дышать глубоко. Паника и пережитый ужас от поездки в багажнике отошли, накатывала паника по поводу моего рабского состояния.
Дёма жив.
Меня вдруг осенило, что его только ударили, но не убили ведь! А это значит, рано или поздно меня найдут. Нужно терпеть.
– Если папочка не согласиться на мои условия. Встречи с Петром Олеговичем прекратятся. Вяземский перепишет всё на тебя, а ты выйдешь за Пашу замуж, ну или за меня. Хочешь за меня замуж?
Он протянул свою костлявую руку ко мне и моментально по ней ударила. Резко, быстро, Егоров не успел разозлиться. На его страшном лице отобразилось, что девушки его не трогают, не сопротивляются, а если так, то погибают.
Страшный человек.
Но я уже не боялась. Страх вдруг превратился в самоотверженное сопротивление. Я готова была бороться и терпеть. Сузила глаза и бросила взглядом вызов.
– Сразу видно, не битая. Нешуганная певичка, – Алексей усмехнулся и поднялся на ноги.
В зал вошли гости.
Так обострились все мои рецепторы, что, сидя на диване спиной к двери, я всё равно уловила запах парфюма Петра Олеговича. А потом… Волну. Действительно у людей есть какое-то биополе, попав в которое чувствуешь личность. И Зверев обладал сильнейшей аурой.
Вряд ли мои встречи с Петром Олеговичем могут прекратиться, только потому что этого захочет Алексей Егоров. Зверев не тот человек, которым можно управлять какому-то бандиту.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Я почти ничего не знаю о Петре Олеговиче, но почему-то наша уборщица Галина посчитала его очень хорошим человеком.
Хмыкнула. Знала бы она, чем сейчас будет заниматься этот «очень хороший» человек. Не просто же так выкупать меня приехал.
Я опустила голову и увидела начищенные, идеальные и дорогущие ботинки Петра Олеговича. И брюки черные. Он очень дорого одевался.
Навис надо мной. И мне казалось это длиться вечность, как он – скала накреняется над моей печальной фигурой. Волосатые пальцы подцепили меня за подбородок и насильно подняли лицо вверх.
На носу старика те самые тёмно-коричневые очки, что делали его похожим на сказочного героя – скрягу или расчётливого кота… А, может, дядю Скруджа, такого жадного до денег селезня.
– Какого чёрта, Лёша, у моей девочки лицо разбито? – самое интересное, что он говорил очень спокойно, и могло показаться, ласково. Но в этом голосе было столько силы и угрозы, что Егоров замялся и стушевался.
Зверев Егорова старше, но ненамного. И если дядя Лёша явный бандит, то Зверев вложившийся в политику делец. И второй по всем статьям выигрывал в силе, власти и возможностях. Потому что у уголовников своя иерархия, и они нос суют к сидевшим. А политика… Это вам не в тюрьме отсидеть, это шахматная игра, тут кроме наглости и беспринципности, ещё интеллект нужен.
– Боевая очень. В драку полезла, – оправдался Егоров и хохотнул, – до свадьбы заживёт.
Пётр Олегович шутку оценил и отпустил мой подбородок.
– Как договорились, если девственница, завод по производству ОСБ в долю.
– Я хренею, Пётр Олегович. Ради какой-то девчонки, – Егоров даже руками развёл.
– Я Вяземскому за неё всё это предлагал, он её уломать не смог. Ты и ломать не будешь, – вздохнул Пётр Олегович.
– Не буду, – согласился Алексей. – Завтра с Димой перетру, у него вроде жена беременна, сопротивляться не станет.
Мама... Беременна...
А у Димы комплекс насчёт беременных жён. Его первая жена умерла при родах, а значит маму Олю он бережёт, как зеницу ока и всё ради её покоя сделает. Если он, конечно, в курсе. Мама ведь могла спокойно от Димы всё скрыть.
Что именно отчим сделает, я не знаю. Как поступит? Может, сохранит своё состояние, чтобы мама ни в чём себе не отказывала и конечно забьёт на моё похищение. А может, наоборот всё бросит и отдаст за меня невероятную сумму, чтобы успокоить маму.
Я уставилась во все глаза на Петра Олеговича. А он свысока печально меня рассматривал и вдруг улыбнулся краешком рта.
– Боевая говоришь, – он почесал скулу указательным пальцем. – Есть где с девочкой уединиться?
Мужики вокруг тихо посмеивались.
– Наверху комната, – усмехнулся Егоров и мотнул головой, делая знак своему охраннику.
Пётр Олегович пошёл по лестнице наверх. А меня волоком тащили следом.
Кричать я не стала. Бесполезно. Я поберегла силы и перестала сопротивляться.
Глава 10
Небольшая комната на втором этаже закрывалась на замок. Через грязное окно пробивались розовые, яркие лучи раннего солнца. Скользили по ламинату и тёмно-зелёном покрывалу на широкой кровати.
Я сидела на краю и смотрела на свои носки. Даже не вспомнила, где кроссовки потеряла.
Тело пробивала дрожь от страха и холода. И я уже растеряла всю смелость. В голове только Демьян. Я очень надеялась, что с ним всё хорошо и его не убили, а только ранили.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
А что будет со мной?
Ясно же, что сейчас со мной сделают. Судя по внушительной фигуре мужчины, я даже сопротивляться не смогу. Меня какой-то дрищь Пашка скрутил, а этот…
Свет пропал. Пётр Олегович своим немалым телом закрыл окно. Смотрел на двор, заложив руки за спину. Кинул взгляд через плечо. Его очки-хамелеоны на свету стали совсем тёмными и не было видно глаз.
