— А ещё дом… у неё должна быть своя комната. Красивая. С кроваткой и люлькой. И игрушками. Много-много игрушек...
— И комнату сделаем.
— Где?
— Где захочешь, Вера.
Его голос звучит убаюкивающе, а я от эмоций ощущаю себя будто бы нетрезвой. Адриан продолжает:
— Завтра мы уезжаем. Так надо. Ничего не спрашивай. Придется отправиться в Афины раньше запланированного.
Ни капли не расстраиваюсь.
Макрис мой. Он меня любит. Мы помирились. Поэтому абсолютно не важно, где мы будем.
Главное — вместе.
— Хорошо, — безразлично отвечаю.
— Какая ты послушная, — усмехается он. Обнимает крепче и нежно целует в щеку.
— Я тут подумала…
— Что?
— Самки оленей такие глупые, — проваливаясь в сон, произношу. — И зачем им вздумалось управлять самцами? Неужели так сложно подчиняться?
Глава 37.
— Расскажи об Афинах, Андрей, — спрашиваю, глядя в окно на пропадающие за поворотом горные вершины.
Прохожусь взглядом по обивке из темного дерева на ручке двери и светлой коже, которой обит салон просторного внедорожника. Как только мы отъехали от Салоников, водитель деликатно опустил шторку между передними и задними сидениями.
Адриан выглядит хорошо отдохнувшим, а в темных очках-авиаторах — ещё и безумно привлекательным. Прикладываюсь щекой к белоснежной рубашке и тоже чувствую внутри небывалое спокойствие.
Будто мой собственное душевное море утихомирилось и теперь лениво поигрывает с лучами солнца. Полный штиль!..
Вот уже больше половины суток я ласкаюсь в мужской, заботливой ауре. Так мы спали всю ночь, так я проснулась, так мы едем сейчас в сторону столицы прекрасной Греции.
Мы… правда соскучились по близости. Нет, рядом Адриан был всегда. Но дотронуться ведь было нельзя?.. Почувствовать, обнять, раствориться.
Сейчас компенсируем. Будто надышаться друг другом хотим. Но никак не можем.
Андрей покрепче меня обнимает и, не переставая поглаживать выглядывающее из выреза свободного платья колено, целует подставленные губы. Сталкиваюсь с зелеными, завораживающими глазами и счастливо прикладываюсь лбом к сильной шее.
— Афины — вы так называете это на русском языке, по-гречески звучит в единственном числе — Афина, — поправляет мягко.
— Интересно…
Адриан поглядывает в своё окно. Качает головой.
— Если Салоники, с которыми ты уже знакома — это внешность южной девицы по имени Греция, то Афина — её тяжелый характер. Своенравный, порой просто невозможный. Такой, что сложно любить. Но я… понял, как люблю трудности.
Наполненный светом взгляд опускается и касается моей ладони, на которой блестит внушительный камень.
— Всегда удивляюсь, как ты мастерски можешь указать, что мой характер не сахар, — посмеиваюсь. — Я и сама это знаю. Кроме тебя никто не отважился.
— Скажем спасибо этим слабакам, — расслабленно выговаривает Адриан.
Да, я решилась и нацепила кольцо на палец. Оно по праву моё. Два года назад. И сейчас. Если бы это было не так, Адриан просто не вручил бы мне его. Только сегодня утром до меня дошло, что он не из тех, кто будет с женщиной ради ребенка. Опыт с Хлоей и ее мамой это доказывает.
Широкий подбородок приятно-колючий, а уверенные руки, как всегда — несдержанные. Ныряют в вырез и поглаживает внутреннюю сторону бедра, запуская внизу живота зудящий рой.
Утром мы с Андреем снова занимались сексом. Пронзительным и жадным. И это лучшее, что могло с нами случиться сегодня…
Быть вместе… Пройти через все преграды, чтобы вновь спустя два года обрести друг друга.
Я навсегда запомню тот дом на берегу моря. А ещё свой сон с неприятной женщиной, которая помогла мне понять, насколько важен мне этот мужчина и насколько незначительны все проблемы вокруг.
Любовь первична… Стоило проделать такой путь, чтобы наконец-то это осознать.
— В Афине у меня есть квартира, Вера. Она располагается в самом центре, с красивым видом на Акрополь. Это первое, что я приобрел, когда только начал вникать в инвестиции. Элитный район, высокие потолки, просторная терраса, панорамные окна. Агент по недвижимости утверждал, что буквально за пару лет квартира вырастет в цене в два раза… Я решился.
— И?.. Он тебя не обманул?
— На данный момент цена за квадратный метр стала больше в шесть раз, но я передумал перепродавать этот объект, — загадочно смеется Адриан.
— Почему?
— Потому что я к нему прикипел, — свободно отвечает. — Мне там хорошо. А это стоит гораздо дороже, чем просто деньги.
Он улыбается, а я снова и снова удивляюсь тому, какой это мужчина… тёплый. Да-да, я как-то привыкла к тому, что представитель мужского пола — это тот, кто никогда не говорит о чувствах. Тем более если это касается бизнеса. Русские парни в большинстве своём безэмоциональные и всё скрывают за холодным фасадом. Как папа или как Соболев, Янкин муж.
Адриан же всегда с легкостью рассказывает о том, почему вдруг решил купить прииск или, как в случае с квартирой — почему отказывается от прибыльной сделки.
Ему там хорошо, поэтому и не продает. Всё просто.
А ещё он заботится о своей семье. Ни на словах. И не просто о маме или родной сестре, а вообще — обо всех. На его телефон сегодня каждые пятнадцать минут поступают приглашения на ужин и завтрашний обед. Мама уже всем рассказала, что Макрис возвращается на родину.
Для меня — одиночки — это удивительно. И странно.
— В Афине трудно жить, — продолжает рассказывать Адриан. — Город перенаселен. Пробки, отсутствие парковок и нормальных, широких дорог. В пригороде — уже лучше. Чудесный залив, набережная, горы, теплое солнце. Завтра мы отправимся в то место, которое я когда-то выбрал своим настоящим домом. Уверен, тебе там понравится.
— В этом я не сомневаюсь, — тихо произношу.
— Признаюсь честно, долгое время жизни в России я вообще не понимал, как вы там живете.
Улыбаюсь, наслаждаясь его искренним смехом.
— Почему, Андрей? — удивляюсь.
— Мне не хватало красок, тепла, зелени. Всё-таки климат играет большую роль, но все компенсируется любимыми людьми.
Мужские губы снова накрывают мой рот. Поцелуй на этот раз долгий и интимный. Обнимаю ладонью теплую щеку и прикрываю глаза от удовольствия. Просто ехать в машине и целоваться, с ума сходить от того, что хочешь большего и быть в предвкушении близости — это проблемы, которыми я готова озадачиваться всю оставшуюся жизнь.
После того, как Адриан отдаляется, укладываюсь лопатками ему на грудь и молча смотрю в окно.
— Кстати, там же, в Палео Фалиро живут практически все мои родственники, — произносит он, целуя в висок.
Значит, уже завтра наше уединение будет нарушено? Вжимаюсь поплотнее в Адриана, пытаясь впитать тепло его тела.
— Замерзла, Вера? — тут же нахмуривается мой мужчина и чуть наклоняется. — Леонидас, отключите кондиционер.
— Я не замерзла, — громко произношу и качаю головой. — Просто переживаю… как меня примут и вообще… Знаешь, такое бывает перед новым этапом, когда старым ещё не насладился. Мы только-только помирились и… все хорошо, — прикрываю глаза, — а меня сейчас не покидает чувство, что вот-вот произойдет что-то непоправимое.
— Это из-за беременности. Твои пресловутые гормоны, — успокаивающе поглаживает моё плечо Адриан. — Я буду рядом и, конечно, все будет отлично.
Его рука теперь накрывает мой округлый животик. Опускаю взгляд, наблюдая за поглаживающими движениями длинных пальцев. Не устану восхищаться этой трогательной картиной. Никогда.
Достаю из кармана платья телефон и делаю несколько фотоснимком на память. Получается практически как в Пинтересте: светлый салон, аккуратный, беременный живот и красивая мужская рука в кадре.
Боже.
Как много я могла пропустить из-за своих обид.
Как много я уже пропустила…
— Всё будет отлично, Вера, — повторяет Адриан. — Веришь мне?
— Тебе? Конечно, верю, — отвечаю, не задумываясь и поднимая голову для очередного поцелуя.
