Читаем без скачивания Время таяния снегов - Юрий Рытхэу

– Думаю, что правильно,– ответил Ринтын.

– Раз так, надо завтра же закончить ремонт вельбота,– сказал дядя Кмоль.– Теперь пусть попробуют за мной угнаться!

Спустя два дня принимали в комсомол Ринтына.

Когда вечером все собрались в пологе, Ринтын был очень удивлен: у задней стенки полога стояли высокий стол и табуретка.

– Это тебе подарок,– сказал дядя Кмоль.– Чтобы было удобнее готовить уроки.

По поводу вступления Ринтына в комсомол дядя Кмоль устроил целый праздник. Тетя Рытлина наварила полный котел оленьего мяса, натолкла мороженой нерпичьей печенки.

Ринтын не знал, как благодарить дядю. По существу, кто он ему? Если разобраться, чужой человек. Ведь Ринтын для Гэвынто, брата дяди Кмоля, неродной сын. Но никогда ни словом, ни делом дядя Кмоль не дал почувствовать это Ринтыну. Он жил, как в родной семье, и лишь недавно ему пришло в голову разобраться в своих родственных отношениях с дядей Кмолем. Каким надо обладать большим и добрым сердцем, чтобы любить и воспитывать чужого!

– Столик, может быть, и не такой, какой нужно,– сказал за едой дядя Кмоль,– но все лучше, чем ничего.

– Спасибо, дядя Кмоль,– тихо ответил Ринтын.– Большое спасибо за все доброе, за все хорошее, что вы сделали для меня!

За зиму шхуну заново покрасили, и теперь, сияя свежестью, она только ждала, когда растает на лагуне лед, чтобы выйти в открытое море. Эрмэтэгин передал ключи от колхозного клуба чернокосой девушке по имени Номнаун, присланной из райисполкома, и переселился на “Касатку”.

Ринтын часто приходил на шхуну, помогал Эрмэтэгину разбирать и чистить двигатель, вникал постоянно в его устройство, слушал рассказы капитана о похождениях в чукотских стойбищах и разные истории, вычитанные им из книг.

Однажды Ринтын застал Эрмэтэгина мрачным и рассерженным. Капитан “Касатки” лежал поверх одеяла на койке и молча курил. На палубе валялись окурки, в кубрике было не прибрано, неуютно и накурено.

– Что-нибудь случилось? – осведомился Ринтын..

Эрмэтэгин длинно выругался, но на вопрос не ответил.

Ринтын присел на корточки перед железной печуркой, разжег ее и, когда в кубрике стало немного теплее, взялся за книгу, которую давно уже рекомендовал прочесть Эрмэтэгин. Это были “Отверженные” Виктора Гюго.

– Подожди, Ринтын, читать,– неожиданно остановил его Эрмэтэгин.

Ринтын приготовился слушать.

– Как ты думаешь, какое значение в экономике колхоза имеет шхуна “Касатка”? – спросил капитан.

Ринтын в ответ молча пожал плечами. Он уже привык к тому, что Эрмэтэгин, собираясь произнести речь, обязательно задавал с подходцем какой-нибудь вопрос.

– Тогда слушай,– продолжал Эрмэтэгин.– Колхоз в этом году израсходовал много денег на ремонт и окраску “Касатки”. Эти расходы “Касатка” должна покрыть и еще принести прибыль колхозу. Иначе и не стоило бы заводить шхуну.

Эрмэтэгин сел на кровать и пригладил ладонью разлохмаченные волосы.

– А для того чтобы получить прибыль, нужно думать и искать, где бы заработать. Вот я был сегодня на правлении. Татро предлагает мне, как и в прошлом году, заняться перевозкой добытых моржей. Уж не говоря о том, что этим мы загрязним шхуну и сделаем ее непригодной для перевозки пассажиров, мы выполним работу, с которой может справиться обыкновенный вельбот. Это, так сказать, первое противоречие между мной и Татро. Второе состоит в том, что он хочет сам назначить мне команду. И кого сует! Тэюттына и Лонлы! Дескать, на вельботе они только мешать будут, пусть идут на шхуну! Вот мыслитель!

Капитан “Касатки” бросил в раскрытую дверцу печки потухшую папиросу и скрутил новую.

– А ведь заработать для колхоза кучу денег ничего не стоит нашей “Касатке”. В Кытрыне лежат тонны грузов, которые нужно развезти по прибрежным стойбищам; в районных организациях найдутся десятки ретивых чиновников, желающих отправиться в командировку в чистой и уютной каюте “Касатки” без риска промочить даже ноги.

Выслушав взволнованную речь Эрмэтэгина, Ринтын подивился тому, что Татро не внял таким убедительным доводам.

– Я хотел бы попроситься на лето в команду “Касатки”,– робко сказал Ринтын.

Эрмэтэгин сначала безразлично уставился на мальчика, но, когда смысл слов дошел до него, он хлопнул себя по замасленным коленкам суконных брюк и сказал:

– А ведь это идея, Ринтын!

Эрмэтэгин вскочил с койки и зашагал по тесному кубрику. Время от времени он потирал лоб, приводя свои мысли в порядок.

– Таким образом я избавлюсь от необходимости иметь на борту великовозрастных лентяев и бездельников,– рассуждал он вслух.– У меня будут толковые и грамотные помощники. Надо немедленно об этом довести до сведения Татро. Пошли, Ринтын!

Татро вопреки ожиданиям Ринтына и Эрмэтэгина одобрил мысль укомплектовать команду “Касатки” из старшеклассников Улакской школы.

Через несколько дней после сдачи переводных испытаний Ринтын, Аккай и Петя взошли на борт “Касатки” полноправными членами экипажа.

Эрмэтэгин их встретил на верхней палубе. На его голове красовалась капитанская фуражка, не по росту маленький бушлат плотно обтягивал грудь. Зато брюки внизу были такой непомерной ширины, что под ними совершенно исчезали тюленьи торбаза.

– Проходите, проходите! Не робейте! – покрикивал он добрым голосом.– Будьте как дома.

В кубрике он распределил койки, аккуратно застланные серыми одеялами, вырванными с боем у Татро из колхозного склада.

– Отныне,– торжественно объявил Эрмэтэгин,– вы не просто улакские школьники, а моряки. “Касатка” хоть и малое суденышко, но и на нее распространяются неписаные морские законы.

– А какие эти законы? – спросил Петя.

– Со временем узнаете,– пообещал Эрмэтэгин.– А пока принимайтесь за уборку. Постарайтесь, чтобы “Касатка” выглядела не хуже военно-морского корабля!

Пока ждали, когда разойдется лед на лагуне, Эрмэтэгин не давал сидеть ребятам. Каждый вечер он читал лекции по кораблевождению, по замасленным тетрадям объяснял устройство мотора или просто рассказывал морские приключения, якобы случившиеся с ним. Полочка, прибитая в кубрике над койками, заполнилась книгами Станюковича, Новикова-Прибоя.

Наконец наступил день, когда можно было проплыть по лагуне, не рискуя пропороть днище шхуны. Татро дал приказ следовать в бухту Лаврентия и привезти оттуда бочки с бензином. Кроме того, нужно было отвезти в районный центр мешки с пушниной.

– Черт знает что! – с такими словами капитан взошел на палубу.– Провоняем корабль бензином! Не могут послать за ним просто вельбот!.. Да перестань ты читать!

Ринтын в это время лежал на нагретой солнцем палубе и читал “Человека-невидимку”.

– Иди заводи мотор! Грузиться будем с морского берега.

Аккай и Петя с помощью ручной лебедки подняли якорь, и “Касатка”, развернувшись, тихим ходом пошла к проливу Пильхыну, соединяющему улакскую лагуну с морем.

Отрегулировав мотор, Ринтын вышел на палубу и встал рядом с Эрмэтэгином. Капитан одной рукой лениво вертел рулевое колесо. Ринтын смотрел на берег, на яранги и дома стойбища. Внизу мерно стучал мотор, и весь корпус шхуны мелко дрожал.

– Смотри, Ринтын,– говорил Эрмэтэгин,– присматривайся. Самое трудное – это вести “Касатку” по улакской лагуне. Того и гляди наскочишь на мель. А особенно наблюдай, когда будем проходить Пильхын: это самое опасное место.

Пролив-горловину прошли на самом малом ходу. Здесь было множество подводных камней, и даже мелкосидящие байдары часто распарывали покрышки. Когда вышли из пролива в море, Эрмэтэгин передал рулевое колесо Ринтыну:

– Курс на пушной склад.

Во время погрузки на берег спустилась заведующая колхозным клубом Номнаут. В руках она несла маленький чемодан.

– А вы куда? – недружелюбно спросил ее Эрмэтэгин.

– В Кытрын,– ответила не сразу девушка.– Мать у меня там заболела. Надо навестить.

Эрмэтэгин покосился на ребят и, кашлянув, протянул ей руку:

– Раз такое дело, полезайте на корабль.

Ребята знали понаслышке о попытках Эрмэтэгина поухаживать за новой заведующей клубом. Каких успехов достиг в этом деле капитан, никому не было известно.

– Ну что уставились? – крикнул Эрмэтэгин на своих матросов.– Пора отчаливать!

“Касатка” вышла в открытое море и взяла курс на Кытрын. Навстречу дул свежий ветер, и поднятые им легкие волны не мешали ходу шхуны. Вахту первым нес Ринтын. Вертеть рулевое колесо оказалось не таким уж легким делом, как это представлялось ему раньше. Приходилось все время быть начеку, чтобы не сбиваться с курса.

В проливе Ирвытгыр началась такая качка, что Ринтын едва удерживался на ногах. На палубу полетели брызги, и Аккай с Петей спустились вниз, в кубрик, оставив Ринтына одного.