отняла мизинцы от ушей.
– Что это было?
– Берсерк от своей четверки отбился. Поставили ему световую заморозку на десять секунд, а ему оказалось много! Он на них с топором, а они погорячились. Ему бы и четырех секунд с ушами хватило! Небось Родион. Он у нас круто всегда действует, – морщась, объяснил Ул.
– Световая заморозка – это как?
– Ну через льва на нерпи… Ты же вспышку видела?
– Молочную?
– Значит, видела. Больно тебе было?
– Нет.
– Это потому, что ты не ведьмарь. А ведь раз мы с тобой вспышку видели, то тоже получили десятисекундную заморозку, – заявил Ул.
Рина ничего не поняла.
– Не умею я объяснять! – с тоской сказал Ул. – Короче, если ты ведьмарь, через тебя постоянно проходят испарения болота. А тут мы – чик! – заткнули кран пальцем. А злоба-то прет с дикой силой, и беднягу буквально разрывает.
По неровному ногтю Ула прыгал блик зажигалки. Казалось, палец просвечивает изнутри.
Внезапно Ул повернулся, а Рина отпрыгнула, по колено провалившись в воду. В темноте кто-то возился, переругивался и пыхтел. Ул шагнул на звук и наклонился, быстро опустив огонек зажигалки. Рина увидела человека в узнаваемой куртке из толстой кожи, который боролся с толстеньким мужичком.
В ту секунду, когда на них упал свет, шныр запрыгнул на толстенького мужичка и дважды ловко, как дятел, клюнул его кулаком. Мужичок шипел, молотил по земле ногами и пытался укусить противника за руку.
– Наста?! А ты куда полезла? А ну, брысь отсюда! – сердито крикнул Ул, вглядевшись в шныра.
Он торопливо наклонился, сгреб толстого мужичка и ловко вставил что-то в его распахнувшийся рот.
– Только попробуй выплюнуть! Пока что эти носочки мои запасные! Хотя, увы, и мокрые! А могут быть и не запасные. Но тоже не сухие! – предупредил он.
Убедившись, что зубы мужичка нейтрализованы, Ул поставил его на ноги. Тот не сопротивлялся.
Вспыхнул фонарь. При его свете Рина отчетливо разглядела ту, кого Ул назвал Наста. Это оказалась бритая наголо девушка лет восемнадцати, очень решительная, в шныровской куртке. Мочка правого уха у нее была растянута, а в мочку вставлена автоматная гильза капсюлем наружу. Казалось, будто в Насту кто-то выпалил, а пуля возьми да и завязни в ухе.
– Ты здесь зачем? Жить надоело? – недовольно спросил у нее Ул.
– Макс с Родионом берика повели наверх! – возбужденно отвечала Наста. – Я поленилась с ними подниматься, иду – а этот на мне клещом повис! В глаза мне дышит и чего-то бормочет! «Убей себя а-ап стену! Убей себя а-ап стену!!!»
Наста направила на Рину фонарь.
– Откуда у нее эта куртка? – спросила она.
Рина почувствовала, что Ул напрягся.
– Я дал.
– А-а-а! Ну-ну, – протянула Наста голосом, в котором Рина уловила одновременно укор и обиду.
Наста перевела луч фонаря на пленника. Тот был в смешной утепленной жилетке. Босой. Лопоухий. Брюки подвернуты выше колена. На шее – громоздкие бусы, состоящие из множества маленьких деревянных фигурок. На виске татуировка в форме выползающей из уха змеи.
– Слушай: это ж не ведьмарь! Это шаманщик! Как он сюда затесался? – удивленно сказал Ул.
Мужичок стал было выплевывать носок, но узрел жилистый кулак Ула у своего носа и раздумал.
– А как ты отличаешь: где ведьмарь, а где шаманщик? – спросила Рина.
– А чего тут отличать? У шаманщиков одни ботинки на восемьдесят человек! – непримиримо заявила Наста.
Ул был настроен более спокойно.
– Ну ведьмари они такие… упорядоченные. У них четкая структура, транспорт, форты. Любят порассуждать про развитие способностей и вселенскую базу данных, из которой каждый берет что хочет. А их коронка – что ни добра, ни зла нет, а есть что-то такое среднее, – пояснил он.
Мужичок с новыми носками во рту отворачивался от яркого фонаря и мигал на зажигалку в руках у Ула. Огонек его завораживал. Ул заботливо одернул на нем жилетку.
– А шаманщик – вот тебе фрукт! Ну чего с него взять? Какие там четверки, былиин?! Это ж скока считать надо – бошку вывихнешь! Соберутся толпой, попрыгают, попляшут – глядь: из тучки дождик пошел. Вау, круто! Жабу сварил, косточки зарыл: дождик перестал! Вау, круто!
Шаманщик услышал что-то внутри себя и хихикнул. Заметно было, что он и окружающий его мир существуют где-то параллельно. Обнаружив рядом с собой Насту, о драке с которой он успел забыть, дяденька попытался положить ей голову на плечо.
Наста двинула его локтем.
– Будешь на меня заваливаться – вендам отдам! – пригрозила она.
Шаманщик перестал на ней обвисать и испуганно отпрянул, выставив вперед ладони.
– А кто такие «венды»? – спросила Рина с жалостью.
– Венды – сокращенно от «вендетты». Они же «мстюны», «антимаги», «антивсеги» и «пнуйцы». Но это ответвления, а первыми были «вендетты». Возникли на основе шайки Женьки Шмяки, которая грабила инкассаторские машины и маркером писала на них бунтарские стихи. Когда шайку разгромили, Женька Шмяка оказалась студенткой института физкультуры Евгенией Шемякиной, матерью двухлетней дочки Аллочки, – заученно отозвался Ул.
– А эти за кого? – спросила Рина.
– Венды-то? Против всех. У них принцип такой – быть против всех. Кого поймают, того и бьют. У вендов лозунг: «Заклинание летит две секунды, сглаз – три секунды, а кулак – три удара в секунду».
– А к вам венды не лезут?
– Всякое бывает. К некоторым бывает что и лезут. Знакомиться пытаются, – ответил Ул весело.
Наста засмеялась, но вспомнила, что она смертельно обижена, и сделала непроницаемое лицо.
– А как венда узнать? – спросила Рина.
– Да легко, – сказал Ул. – Венды – они такие крепкие ребятишки, резкие, часто бритые наголо, но бывают и волосатики. Взгляд такой… м-м… на расслабоне, как у бойцов. Не на лицо смотрят, а на подбородок, чтобы все тело видеть. Костяшки набитые. Ходят в чем драться удобнее, немаркое такое, спортивное, часто в двух разноцветных одежках, чтоб после драк следы заметать. Милиция по ориентировке ищет парня в желтой пайте с длинным рукавом, а он уже ее сдернул и оказался в синей водолазке. Мы их еще «капустники» зовем.
– А вообще венды ничего. Некоторые к нам потом переходят. Макс, например, бывший венд. А большая часть никуда и не переходит и так и носится толпами, пока не переженится. – Наста снова хихикнула.
Ул взял шаманщика за плечо и передал его вошедшему в подвал парню. Тот принял его не под локоть, а под руку, как старого знакомого. Мужичок в бусах грустно оглянулся. Ул помахал ему рукой. Потом догнал и забрал у него носки.
– А что с ним сделают? – спросила Рина, когда Ул вернулся.
– Да ничего. Бусы отнимут – он без них
