— Вы слыхали хоть об одном андроиде, у которого было домашнее животное, ну хоть какое–нибудь? — спросил Фил Реш.
Нечто не совсем понятное, возможно — предчувствие того, что произойдет в ближайшее время, толкало Рика к полной, безжалостной откровенности.
— Слыхал, и даже о двоих, — кивнул он. — Причем эти андроиды и привязались к своим животным, и прекрасно за ними ухаживали. Правда, подобные случаи можно пересчитать буквально по пальцам, и, как правило, питомцы андроидов хиреют и умирают. Все животные — ну разве что кроме змей и насекомых, — остро нуждаются в душевном тепле.
— Ну а белка? Она ведь тоже не таракан какой–нибудь? А моя Баффи чувствует себя великолепно, я и чищу ее чуть не каждый день, и шерстку ей расчесываю. Более того… — Фил Реш смолк и остановился перед одной из картин.
Страх и отчаяние — вот чем веяло от нее.
Человек с непомерно раздутой грушевидной головой, пустыми белесыми глазницами вместо глаз и тщедушным болезненно изогнутым телом закрыл ладонями уши, чтобы не слышать своего собственного крика. Этот крик, рвущийся не только из до предела распахнутого рта, но из самых потаенных глубин этого отчаявшегося, истерзанного существа, затопил все вокруг, зримо отразился в тревожно изогнутых контурах далекого фьорда, выплеснул в небо зловещими красно–желтыми сполохами. Человек стоит на мослу, в полном одиночестве, абсолютно изолированный от всех прочих людей, изолированный, несмотря на свой оглушительный крик — или, возможно, самим этим криком.[14]
— Позднее он сделал по ней ксилографию, — заметил Рик, прочитав табличку под картиной.
— Мне кажется, — сказал Реш, — что вот так должен чувствовать себя андроид. — Он повторил рукой изображенные на картине извивы и изломы крика. — И раз я себя так не чувствую, можно надеяться, что я не… — Рядом остановилась какая–то парочка, и он не закончил фразу.
— А вот и наша птичка , — сказал Рик.
Проследив за направлением его взгляда, Фил Реш мгновенно оставил бесплодное самокопание. Рука об руку они неспешно, с видом заправских любителей живописи направились на другую сторону зала. Было жизненно важно не выбиваться из общей атомосферы; неведение людей, которые и помыслить не могли, что прямо здесь, среди них, находится андроид, следовало хранить любой ценой. Любой, вплоть до утраты верной добычи.
Ну а пока что эта самая добыча, сменившая громоздкий сценический костюм на серебристые зауженные к щиколоткам брюки и золотую узорчатую жилетку, стояла, заложив пальцем страницу в каталоге, перед большим, примерно метр на полтора, полотном, где была изображена девочка лет четырнадцати, сидящая на краю постели. Судорожно сцепленные руки девочки зажаты коленями, на ее лице — безмерный страх перед самой собой, перед тем новым, что в ней пробуясдается, справа от нее зависла мрачная мешковидная тень.
— Хотите, я вам ее куплю? — спросил Рик, беря Любу Люфт за руку немного выше локтя.
Он держал девушку совсем чуть–чуть, лишь бы только она ясно осознала, что уйти ей уже не удастся, что он задержит ее без малейшего труда — тем более что Фил Реш, подошедший к Любе с другой стороны, положил руку ей на плечо. Под пиджаком у Реша ясно рисовалось вздутие от кобуры с лазером — после недавнего эпизода с инспектором Гарландом он был вдвойне настороже.
— Здесь ничего не продается. — Люба бросила на Рика безразличный взгляд и вздрогнула; ее глаза потускнели, от лица отхлынула вся краска, оставив его мертвенно серым, словно начинающим уже разлагаться. Словно в этот момент все, что было в ней живым, одухотворенным, куда–то испуганно спряталось, бросив бездушную оболочку на тление и распад.
— Я была уверена, что вы арестованы. Как это вышло, что они вас выпустили?
— Мисс Люфт, это — мистер Реш. Мистер Реш, это — известная оперная певица мисс Люба Люфт, — объявил Рик и добавил, обращаясь уже к одной Любе, совсем другим, будничным тоном: — Патрульный, которому вы меня сдали, оказался андроидом. Равно как и его шеф. Вам знаком — точнее говоря, вам был знаком — инспектор Гарланд? Он говорил мне, что все вы прибыли сюда вместе, на одном корабле.
— А полицейский департамент, куда вы звонили, — встрял Фил Реш, — тот, что со штаб–квартирой на Мишн–стрит, является, по всей видимости, организационным центром, через который вы поддерживаете связь. Они там чувствуют себя настолько уверенно, что даже наняли охотником на андроидов настоящего человека. Совершенно очевидно, что…
— Это вас, что ли? — прищурилась Люба. — Вы не человек, а такой же андроид, как и я.
— С этим вопросом мы разберемся позднее, — сказал Реш после долгой напряженной паузы. — А сейчас, — повернулся он к Рику, — отведем–ка мы ее в мою машину.
Подталкивая Любу с двух сторон, они повели ее к лифту. Люба хоть и шла неохотно, но активного сопротивления не оказывала; было похоже, что она уже смирилась с неизбежным. По опыту Рик знал, что это вполне в порядке вещей. Синтетическая воля не выдерживала больших нагрузок; как правило, загнанные в угол андроиды быстро ломались. Как правило , но не всегда.
Угасшая вроде бы воля могла вновь полыхнуть, яростным пламенем.
С другой стороны, андроидов отличало почти маниакальное стремление не выделяться, слиться с окружающей обстановкой. В таком людном месте, как музей, Люба не станет делать резких движений, а вот в машине, без посторонних зрителей, она может дать своим противникам последний решительный бой. Рик заранее собирал все свои силы в кулак — ничуть не задумываясь о Реше. Как сказал сам Реш, с этим вопросом можно будет разобраться позднее.
В конце коридора, чуть не доходя до лифтов, Люба остановилась у небольшого киоска, торговавшего репродукциями и книгами по искусству.
— Послушайте, — сказала она, повернув к Рику заметно ожившее, без недавней траурной бледности лицо. — Купите мне репродукцию картины, от которой вы меня увели. Той, где голая девочка сидит на кровати.
После секундной заминки Рик шагнул к прилавку, за которым стояла средних лет дама с массивным подбородком.
— Извините, пожалуйста, — обратился он к ней, — у вас есть мунковский «Переходный возраст»?
— Только в этом альбоме, — сказала продавщица, снимая с полки роскошный том в глянцевом переплете. — Двадцать пять долларов.
— Я возьму, — кивнул Рик, вынимая бумажник.
— Богатенький у вас департамент, — заметил Фил Реш. — Наш–то бухгалтер скорее удавится, чем завизирует такой счет.
— Это мои собственные деньги, — пояснил Рик. Передав купленный альбом Любе, он коротко бросил: — А теперь пошли.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
