- Ну, это ...
Договорить Доценту не дал Федотов:
- Владимир Алексеевич, мы только учимся.
- Вы учитесь? Вот-те на! Вас, Борис Степанович, в суфлеры не нанимали, - нос на этот раз нацелился в грудь Федотова. - Это черт знает какое издевательство над русским языком! С какой это стати вы удумали ставить приставку 'бес' перед глухими согласными? Нет такой приставки в русском языке! Нет и никогда не было! - кулак репортера грохнул по столу. - Что это за 'бесчестный' господин Гадюкин? Неужель никому из вас не ведомо, что писать следует 'безчестный'?
- Приплыли! - глядя на бушующего репортера, обреченно произнес Дима. - Нас сейчас высекут.
- Вас мало высечь!- нос вновь сделал пол-оборота. - Отчего это вы забыли, что существительные имеют разные окончания во множественном числе? Почему вы не знаете, что писать надо 'красныя рубахи' и 'красные носы'? Ну ладно, черт вас дери, пусть вас не учили, но вы не могли не слышать, как все вокруг разговаривают! Что за дикое упрощение родной речи? - бушевал Гиляровский, на этот раз в адрес Дмитрия. - О расстановке еров и ятей я не могу говорить без содрогания. Это ужас, господа. Ужас! Ужас и форменное безобразие!
Разошедшийся дядька не глядя хлопнул услужливо наполненную Федотовым рюмку.
- И говорите вы ужасно. Теперь я понимаю, к чему может привести реформа русского языка! А я-то по простоте душевной ее поддерживал! Нет и еще раз нет этой реформе. А как вы говорите и пишете, так одной реформой не отделаться. Да откуда вам знать о реформах, - горестно махнул рукой репортер, - вы даже не ведаете, что реформа языка готовится под таких неучей, как вы. Жизнь вдали от родины на пользу вам не пошла. Нет, не пошла.
'Кажется, остывает', - констатировал про себя Зверев, демонстративно выражая глубочайшее раскаяние.
- Ну, хорошо, - действительно успокаиваясь, продолжил Гиляровский. - Грамматику мы поправим. Но отчего ваш герой постоянно лезет в постель к женщинам-убийцам? Неужели возможно быть столь циничным?
- Дима, я же вам говорил, что так писать не стоит, - повернулся к Звереву Доцент.
- Что? Так вы в самом деле писали все вместе? - ошарашено произнес репортер. - Ничего не понимаю. Стиль везде одинаков, а писали, оказывается, все трое!
- Владимир Алексеевич, да нет же, - вмешался в это действо Федотов. - Писал Владимир Ильич, а мы ему немного помогали советами. Вот и перестарались. Ну, а как в целом?
- В целом, в целом, - проворчал Гиляровский. - Все очень необычно. Завязка и развитее сюжета держат в напряжении. Все хорошо продумано. Просматривается психология героев. Но темп просто бешеный. И герой ваш главный очень странный тип. В России таких не бывает! Так безжалостно расправляться со своими врагами по принципу "цель оправдывает средства". Странно.
- Так уж и не бывает! А реальные Стеньки Разины и покорители Сибири? - улыбаясь одними глазами, спросил Дима.
- Молодой человек, мы говорим о литературе! У нее свои законы и традиции. Если вы даже правописанием не владеете, так не вам рассуждать об образах и литературных героях, - обрезал Гиляровский. - А название! Что это за название, я вас спрашиваю? 'Тварь!' Да за такое название вас критика в порошок сотрет, а я тумаков добавлю! - вновь разошелся дядька Гиляй, обрушив на стол свой кулачище.
- Ох, знать бы мне, где вы откопали такой сюжет. Ох, знать бы! -покачивал головой репортер.
Было непонятно, что Гиляровский сделал бы с тем источником: то ли заткнул бы, то ли сам воспользовался его животворящим потоком.
- Не похож герой на вашего математика. Не похож, господа! - уверенно пригвоздил Гиляровский. - Да ни на кого из вас не похож, вот только, может, немного напоминает Дмитрия Павловича и то ... Так что будем делать?
Борис догадывался, что именно пряталось за этим вопросом.
- Что будем делать? Для начала я бы поздравил дебютанта, - разливая, напомнил о 'даровании' Федотов.
Друзья впервые увидели репортера смущенным.
- Владимир Ильич, честно скажу, удивил ты меня. И удивил и порадовал. С успехом тебя. Такое написать! - последняя фраза Гиляровского совпала со звоном стекла.
Замерший с блаженной улыбкой Ильич в этот миг являл собой святого, правда, пьющего. Именно такая ассоциация возникла у Зверева.
- Владимир Алексеевич, о дальнейшем, полагаю, разговор у нас будет долгий. Не уверен, что мы сегодня все решим, но давайте постараемся, - произнес Федотов.
- Наверное, вы правы, вопросов, действительно, немало.
- Вот и хорошо. В таком случае начну с главного, - продолжил Борис. - В нашу первую встречу мы вам сообщили, что имеем несколько детективов. Так вот, мы вас ввели в заблуждение.
После таких слов брови репортера выразили всю гамму чувств от изумления до досады.
- Но помилуйте.
- Владимир Алексеевич, одну минуточку, сейчас все разрешится, - Борис жестом остановил пытавшегося что-то вставить репортера. - Начну издалека. На чужбине жизнь наша протекала однообразно, поэтому мы нашли себе занятие писать приключения. Первоначально в шутку, но постепенно увлеклись. У нас даже стало немного получаться. Дальше - больше. В конце концов, Мишенин с Димой набросали с десяток подобных сюжетов. Этот, - Борис показал на пухлую рукопись, - в основном писал Владимир Ильич, мы же ему только помогали. Остальные детективы пока в набросках. Кроме детективных историй, у нас есть приключения для подростков, написанных в стиле господина Жюля Верна. По большей части это писал я.
Пока Федотов говорил, на лице репортера отражались вопросы, которые он хотел задать, а также те, что задавать не собирался.
- Господин Гиляровский, у нас к Вам есть деловое предложение. Если вы посчитаете, что подобные истории можно публиковать, то отчего бы Вам в этом не поучаствовать?
- Борис Степанович, а можно конкретней? - пальцы репортера выбивали нервную дробь.
- Можно. Мы ищем человека, что взялся бы довести наши наброски до рукописей и вести переговоры с издательствами. Естественно, набрав себе помощников. Оплату предлагаем вести в два этапа. Прямые выплаты и процент с продаж.
***
В день, когда друзей разыскал Гиляровский, разговора не получилось. Репортер не торопил. Ему хотелось приглядеться к незнакомцам. Он с удовольствием показывал Звереву Москву, время от времени приглашая его на репортерские выезды. Через Дмитрия Павловича он многое узнавал о 'иностранцах'. Полной неожиданностью оказалось, что они толком не знают православных обычаев и праздников. Было много иных странностей, объясняемых новыми знакомцами жизнью на чужбине.
Оказалось, что Дима почти ничего не знает о партиях и политических деятелях. 'Добили' же репортера два вопроса Зверева, который не знал, как крепятся мужские носки и как предохраняются женщины. В голове не укладывалось, как этого можно было не знать, тем более что в девственниках Дима явно не состоял. Постепенно Гиляровский заметил, что часть его вопросов остается без ответов. У него сложилось впечатление, что Дмитрий Павлович просто не знает, что надо ответить. Вскоре репортер стал замечать, что и сам является предметом наблюдения. Это следовало из направленности расспросов собеседника. Троица явно не бедствовала, но и деньгами не сорила. Все это не только разжигало его любопытство и все чаще напоминало о 'предсказании'.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
