– Из того, что вы сказали, я могу сделать вывод, что подобное вам встречается... часто?
– Чаще, чем мне хотелось бы об этом говорить. – Мадам Клавель покачала головой. – Эти бедные женщины жестоко страдают и напуганы до умопомрачения.
– Я... я хотела бы помочь, – искренне предложила Шарлотта.
Она многому научилась, работая с солдатами в госпитале ветеранов, но никогда не думала о возможности помогать женщинам, которые ведут свои собственные тайные войны.
– В чем причина такой задержки? – нетерпеливо воскликнула вдовствующая герцогиня. – Какая-то проблема с платьем?
Модистка высунула голову из-за шторы.
– Один момент, мадам.
Шарлотта горячо зашептала:
– Я понимаю ваши колебания, мадам Клавель. Но поверьте, я искренна в моем желании и способна помочь. В финансовом плане и лично. Я оказываю услуги в госпитале ветеранов на Кларендон-сквер.
– Я знаю это место.
– Так вот, там замечательный генерал. Пошлите ему сообщение – и мы сделаем все, что сможем. – Она коснулась рукой спины пожилой женщины и посмотрела ей в глаза. – Поверьте мне.
– Я слышала об этом генерале. Мне говорили, что он очень хороший человек.
Шарлотта сжала ей руку.
– Пожалуйста, дайте мне возможность помочь.
– Вы могли бы уже одеть десяток леди! – не выдержала вдовствующая герцогиня и встала.
Мадам Клавель выскользнула из-за шторы и преградила ей путь.
– Нет, мадам! Мы должны скрывать мисс Хейстингс до финального показа. Чтобы не испортить эффект, хорошо? У меня есть одна вещица...
Она подошла к куче одежды и вытащила красивую шоколадного цвета кашемировую шаль.
В тот же день поздним вечером при появлении на балу у графа Ролстона Шарлотта чувствовала себя так, словно она была принцессой. Впервые на своей памяти она чувствовала себя красивой, модной и элегантной. Сверкающее, с бронзовым отливом шелковое платье подчеркивало каждый изгиб и обольстительную округлость ее фигуры. Ей было приятно ощущать прикосновение коротких пышных рукавов поверх белоснежных, плотно обтягивающих перчаток. Мадам Клавель поверх оригинального шелкового платья набросила на плечи мягкую, шоколадного цвета кашемировую шаль, прикрыла глубокое V-образное декольте прозрачным газом и бусами, тем самым как бы привлекая внимание к великолепной высокой груди. Мадам Клавель была просто изумительна, она предусмотрела все для Шарлотты и в то же время не дала ни малейшего шанса вдовствующей герцогине заподозрить хотя бы какую-нибудь малость.
Взгляды, которые бросали на нее присутствующие на балу джентльмены, не остались незамеченными Шарлоттой. В том числе и восторженного мистера Аксельрода, который изо всех сил старался не смотреть на ложбинку между ее грудей, когда рассказывал ей о разведении пород скота. Тема была интересной в течение первых двух минут пятнадцатиминутной болтовни стыдливого мистера. Внезапно Шарлотта почувствовала, как чья-то большая сильная рука обвилась вокруг ее талии. Удивленно ахнув, она обернулась. – О, это ты!
Она залилась таким густым румянцем, что подумала, как бы не воспламенились ее щеки. Она должна постоянно помнить, что считается, будто они влюблены друг в друга. Оглянувшись по сторонам, она увидела, сколько глаз обратилось в их сторону и с любопытством наблюдают за этим демонстративным объятием. Джеймс использовал любую возможность прикоснуться к ней, что-то шепнуть ей на ухо, выразить каким-либо другим способом свои чувства. Это приводило в смущение и замешательство. Правда, это немного льстило, хотя Шарлотта и понимала, что это – всего лишь игра.
– Привет, дорогая! – И другая рука обвила ее талию.
Она отступила назад и посмотрела на мистера Аксельрода, который зачарованно наблюдал за действиями Джеймса.
– А ты знаком с мистером Аксельродом?
Джеймс не спускал глаз с Шарлотты.
– Аксельрод. Вы извините нас? Сейчас мой танец.
– Да, конечно, – ответил мистер Аксельрод, кланяясь и широко улыбаясь. – Кстати, мои поздравления. Вы очень везучий мужчина.
– Да, я знаю, – согласился Джеймс, ведя Шарлотту к танцевальному кругу.
Шарлотта всегда любила танцевать, но со времени болезни отца, казалось, прошла целая вечность. Все это время ее туфли не касались пола в танце. Но даже если бы она танцевала всего лишь вчера, вряд ли она была готова испытать те ощущения, которые овладели ею, когда Джеймс закружил ее в зажигательном вальсе. Звуки оркестра словно приглушились, все отошло на второй план, она чувствовала только сильные руки да гибкое тело, которое находилось в такой оглушающей близости.
Она не сумела даже покраснеть – настолько была покорена магией момента. Они вальсировали так, словно были специально созданы друг для друга. Могучая грудь Джеймса то и дело прикасалась к нежным чувствительным грудям, ее бедро соприкасалось с мускулистым горячим бедром. Она ощущала, как бугрились крепкие мышцы под ее затянутой в перчатку рукой. Даже мягкая шерсть его одежды не могла скрыть его мощь. Исходящий от него мускусный аромат действовал на Шарлотту прямо-таки опьяняюще.
Сердце ее бешено стучало в груди, она испытывала жар во всем теле. Дыхание ее сделалось тяжелым, тело наполнилось желанием. Она бросила взгляд сквозь полуопущенные ресницы на изгиб его розовых губ, которые недавно прижимались к ее губам... Помоги ей Бог, ей захотелось снова почувствовать ласки его языка во рту, снова ощутить его вкус...
Мог ли он знать, о чем она думала? Он должен был чувствовать ее жар, догадаться о страсти, закипающей между ними. Джеймс замедлил шаг, слегка отстранил ее. Шарлотта почувствовала разочарование. Как быстро все закончилось! Она вновь услышала гомон толпы, различила звуки голосов, заметила устремленные на них взгляды. Щеки ее предательски пылали. Ей следовало бы проявлять большую сдержанность.
Джеймс увел ее с танцевальной площадки и подвел к матери, сидевшей рядом с ее закадычной подругой – леди Уэллс. Наклонившись к Шарлотте и коснувшись уха губами, тихонько шепнул:
– Я скоро вернусь к вам.
Это было обещание или угроза? Он отступил на шаг, поклонился и дотронулся до шляпы. Затем исчез в толпе – блистательный герцог и ее нареченный. Он выглядел великолепно в своем элегантном вечернем наряде. Его черные как смоль волосы контрастировали с белоснежной рубашкой. Весь его наряд как бы подчеркивал его широкие плечи и мускулистые руки. Сегодня вместо ботинок на нем были черные туфли с декоративными пряжками. И весь он был воплощением мужской элегантности. Плохо было лишь то, что он был тайным негодяем. Эта мысль вернула Шарлотту к реальности. Она должна играть роль любящей невесты, а не становиться ею.
