Читаем без скачивания Химеры урочища Икс - Валерий Кукушкин

Было совершенно ясно, что все это кем-то направляется. Еще с 1988 года я ощущал чье-то давление. В мой почтовый ящик дважды подбрасывались письма странного содержания, изготовленные по всем правилам конспирации: на листочке был наклеен текст из газетных букв. Однажды зимой, когда я возвращался после работы, четверо здоровенных верзил, знавших мое имя, но которых я видел впервые, "беседовали" со мной на ту же тему. Наконец, зимой же двое напали на меня в лесу, "не заметив", что я гулял с шестилетним сыном. Не могу сказать, что все это связано в одну цепочку, но таких "совпадений" за последние три года было что-то уж очень много.

Вот в таких условиях мы и готовились к прошедшему второму полевому сезону. Финансовая помощь тоже была мизерной: всего на 20–25 % компенсировались наши затраты, да и то лишь на дорогу. Исчезли куда-то и полученные на нашу экспедицию продукты.

Наконец, 27 ноября дороги, по которым мы шли, пересеклись: под надуманным предлогом нам попытались сорвать собрание, на котором присутствовало около трехсот человек АЯ-Группы. Точки над "и" оказались расставленными. Вдохновители травли выдохлись и потерпели поражение.

Но все это, кончившись, уже не имело значения — остановить нас было невозможно. Группа работала. Подготовка к третьему сезону шла полным ходом. Для продолжения исследований решением собрания ЯроВАГО нам были выделены средства. Деньги были перечислены и Научно-техническим обществом "Стройиндустрии". Нам помогали археологи, краеведы, специалисты кафедр физики и химии Политехнического института, городской и областной штабы гражданской обороны, специалисты "Ярославльмелиорации", Верхне-Волжский трест инженерно-строительных изысканий, областная СЭС, метеорологи, ПГО "Недра". Выразили желание сотрудничать специалисты Ярославского мединститута, пединститут предоставлял результаты фольклорных экспедиций, устанавливалась связь с Институтом биологии внутренних вод АН СССР, геофизической обсерваторией Института физики Земли АН СССР. К поискам старинных церковных документов подключились представители Русской Православной Церкви.

Отвоеванное место под солнцем — это тоже была победа, без которой многого бы не состоялось, и именно поэтому я и считаю необходимым рассказать об этом здесь. Тем более что происходившее в Ярославле не было исключением: подобное вершилось и в других городах Союза. Стены запретов рушились. Старое вымирало. Оно уходило в Лету, тонуло, как балласт, скрывалось из виду. И когда скрылось совсем, люди, еще недавно не понимавшие друг друга, встретились. Было легко и радостно. И не имело ни малейшего значения, кто был тот. Ведь даже если бы он вновь захотел приняться за интриги, у него ничего бы не вышло мир изменился.

СЕЗОН-91

"Здесь погибли четверо…"

— … А Машина желаний, надо понимать, это пресловутый Золотой шар. Вы верите в Золотой шар, господин ученый? — Валентин пожал плечами. — Я допускаю, что где-то в Зоне есть нечто округлое и золотистое. Я допускаю, что оно улавливает наши биотоки и способно выполнять простейшие пожелания…

— Не-ет, братцы, это следы рыси, уж я-то знаю. Вот здесь она поднялась, — Турбин показал на следы когтей на осине, — а там — спустилась.

Только рысей нам здесь и не хватало!

Мы вновь стояли на осарках, у ямы с осиной. Шла седьмая экспедиция, задуманная "молниеносной": в субботу, 8 июня, в облСЭС должна была дежурить лаборатория для проведения экспресс-анализа атмосферного воздуха, пробы которого мы собирались доставить из зоны. Сегодня было 6-е; уже в 16.00 мы умудрились быть на месте. Работы было невпроворот, и я сразу же начал пробивать метровой глубины скважины для анализа воздуха на ртуть — у нас имелся и переносной газоанализатор АГП-01.

Приборов из СЭС было взято 43 килограмма, плюс два прибора от военных и Верхне-Волжского треста инженерно-строительных изысканий. Если сюда добавить пробойник скважин, насос, камеры для воздуха, щуп, фотоаппараты, треноги и т. д., то только лишь для работы было завезено добра килограммов 65. На сей раз смог принять участие в экспедиции Гусев. Кроме него и меня прибыли: Сергей Семенов — заведующий отделом коммунальной гигиены облСЭС, Владимир Афанасьев — врач-эпидемиолог, Андрей Комаров — инженер лаборатории электромагнитных измерений, Александр Турбин — зоолог отдела особо опасных инфекций.

Программа была задумана обширная — 13 видов работ, вплоть до отлова мышей и насекомых. Работать следовало молниеносно, доставить пробы в Ярославль молниеносно, всему этому предшествовала, естественно, молниеносная, до изнеможения, беготня. В экспедиции не смогли быть лишь химик из Штаба гражданской обороны да ребята с областного телевидения, которых я пытался соблазнить на съемки фильма. В остальном все обстояло замечательно. Да, милостивые государи, это совсем не тот колер, что год назад, са-а-всем не тот!

Главными тружениками сейчас были специалисты СЭС.

Сергей Семенов, первый, к кому я обратился в СЭС, заинтересовался услышанным от меня и как профессионал, и как человек, тут же пригласив на беседу и Комарова. В предэкспедиционной горячке было все то же: люди соглашались идти и отказывались, народу было вначале много, но потом стало недопустимо мало. СЭС и тут помогла: из отпуска для проведения работ были вызваны Афанасьев и Турбин.

Цель перед нами стояла четкая: определить, опасна или безопасна зона для здоровья человека, можно ли здесь начинать раскопки так же, как и в других местах, или требуется какая-то защита.

Дело несколько осложнилось в связи с появлением новой версии — кометной. Мой добрый старший товарищ Ростислав Сергеевич Фурдуй, с которым я советовался по части зоны как со специалистом-геологом, в письме от 7 января 1991 года писал: "Ученым достоверно известны падения метеоритов двух составов: каменного и железного, однако предполагается, что в принципе могут выпадать метеориты и близкого к кометному (т. е. каменно-ледяного) состава. В частности, бурение, проведенное в пределах австралийского кратера Госис Блаф, показало, что из подстилающих его раздробленных пород выделяются… азот, углекислый газ, вода, углеводороды, в частности метан и другие. На основании этого высказана гипотеза, что данный кратер образовался вследствие падения ядра небольшой кометы, остатки вещества которой и дают этот приток газов. Астрономам известно, что кометные ядра содержат целый "букет" замороженных веществ (их уже известно, кажется, больше пятидесяти: здесь и углеводороды, и формальдегид, и цианистые соединения, и др.).

Если в вашем районе выпали именно такие "ледяные" метеориты, то не с этим ли связаны случаи отравлений и заболеваний людей? Имея в виду такую возможность, следует предусмотреть и такие анализы, как отбор проб почвенных газов из скважин в кратере, прежде чем проходить шурфы, и их экспресс-анализ. Кроме того, следует предусмотреть и соответствующие меры по технике безопасности: противогазы, вентиляцию шурфов. Кстати, "шевеление стрел" в кратере могло быть как раз и связано с выходом струек газов, особенно активным в первое время после выпадения тела".

Так что теперь в числе версий "галлюциногенного" характера мы к уже имеющимся "ртутной" и "азотной" имели и "кометную". Сюда же следовало отнести и версию Сергея Семенова о возможности отравления в прошлом жителей этих мест окисью углерода. Действительно, если здесь велась активная выплавка железа, то для ее обеспечения должны были жечь в огромных количествах древесный уголь в ямах; сгорание, естественно, было при этом неполным, и столь же плотный, как и воздух, угарный газ СО расползался по равнинной местности, "затопляя" и селения.

Кровососов была прорва. Спасения от них мы не находили нигде. Под деревьями стоял сплошной ноющий звон — проклятые твари толклись в воздухе. Их ненависть к науке была столь же велика, как страсть к крови; здесь их алчность перерастала в тупость без предела: уже десятки трупов были рассеяны нами по земле, но это не устрашало сотни наблюдавших за бойней с воздуха все они не умели считать. Конечно же, можно было применить антикомариные зелья, обладавшие страшной силой: сначала вы намазываете этой гадостью руки и лицо (о рукавах можно не беспокоиться — они изляпаются сами и будут прилипать к рукам так, что комар носу не подточит), затем случайно хватаетесь за глаза и, чувствуя, что сделали не дело, пытаетесь протереть их рукавом, после чего зелье начинает работать: из глаз хлещут слезы, и комаров действительно не видно. Но, к сожалению, нам требовалось следить за приборами и часами, а также вести записи…

Было 20.40. За полчаса до этого с датчиком ТПК я излазил осарки вдоль и поперек, но безрезультатно: писк в наушниках был такой же ровный, как если бы я был без них. Сейчас на осарках находились Андрей Комаров, Сергей Семенов и я. Андрей нес небольшой приборчик НФМ — измеритель напряженности электромагнитного поля, к которому имелись два зонда. У избушки и на тропинке сюда все было "по нулям". Собственно, ничего иного мы и не ожидали. Мои спутники, наслушавшись о знаменитых осарках еще в Ярославле, с любопытством взирали на "кратер", ямы и буйную растительность. Если не считать проклятого комариного звона, стояла тишина. Как впоследствии они оба мне признались, входя на осарки, они все-таки испытывали чувство настороженности.