Чем же привлекает их действительно имевшая место гигантская колония иезуитов, вокруг которой они так старательно возводят романтический ореол? Почему и «Общество Иисуса», и католическая церковь, и светские буржуазные историки всячески пропагандируют опыт иезуитов среди индейских племен и выдают его чуть ли не за идеал в отношениях с местным населением?
Иезуиты проникли в Парагвай в 1586 г., явившись туда на гребне конкисты испанских завоевателей. В 1609 г. они основали там первую редукцию — особое поселение для индейцев племени гуарани, чрезвычайно походившее на фашистские концлагеря. «Братья» не жалели слез, лицемерно пролитых по поводу «бессердечия» королевских «янычар» Филиппа II и жестокости испанских колонизаторов. Одновременно они развернули шумную кампанию в «защиту» индейцев от миссионеров из орденов францисканцев и доминиканцев, крестом и огнем прокладывавших путь в Новый Свет католической церкви и европейским искателям легкой наживы. Так или иначе, оттеснив всех соперников, иезуитам удалось воплотить дерзкую идею — утвердиться на огромной территории, равной по площади Испании, Португалии и Франции вместе взятым.
Почти 160 лет, вплоть до 1768 г., продолжалась эта единственная в своем роде колониальная авантюра иезуитов, послужившая в итоге одной из причин запрещения ордена папой Клементом XIV. Подневольный труд индейцев на плантациях и в мастерских умельцев-гуарани приносил «Обществу Иисуса» баснословные барыши, беспрекословное подчинение окрещенной «паствы» давало моральное удовлетворение.
Хуже всего, однако, был духовный гнет «заботливых» патеров. Они настолько поработили сознание местного населения, настолько внушили им страх перед «белым богом» и его «представителями» — иезуитами, что превратили сотни тысяч индейцев в религиозных фанатиков, благоговейно целовавших истязавшие их руки. Причем это не пустая метафора, ибо порядки в редукциях были таковы: каторжная работа от зари до зари, в награду — миска похлебки, в наказание — розги, а в придачу — обязательные молитвы, песнопения и лобызание милостиво протягиваемых двух пальцев рабовладельцев в сутанах.
Закабаление душ начиналось с детства: 4-летних малышей отбирали у родителей и воспитывали под присмотром наставников-иезуитов, а что получается в результате такой системы, мы с вами уже знаем. В итоге поколение за поколением гуарани вырастали в рабской покорности своим хозяевам и почитали иезуитскую каторгу за «богоугодное дело». По некоторым данным, к моменту краха «миссионерского творения» ордена под его началом в испанских владениях Америки состояли 717 тыс. индейцев! Стоимость собственности «Общества Иисуса» в индейских резервациях оценивалось без малого в 71,5 млн. серебряных песо.
Иными словами, хваленое «государство» иезуитов в Парагвае, — а надо сказать, что в те отдаленные времена он включал в себя юг теперешней Боливии, весь Уругвай, часть Чили и Аргентины, а также добрый кусок Бразилии, — представляло собой не что иное, как колонию, где «братья» под предлогом христианизации индейцев подвергали их безудержной эксплуатации. Характерно, что в качестве прикрытия преступлений ордена на южноамериканской земле отцы-иезуиты выставляли те же сомнительные доводы, что и сегодня.
В самом деле, нынешние орденские миссионеры, как и их предшественники, твердят миру о своем альтруизме, о попечительстве над бедными, об усилиях по просвещению народа, устройству школ и обучению ремеслу, о хлопотах по спасению душ несчастных, которым религия, причем только католицизм, укажет светлую дорогу в лучшее будущее, а затем и в рай. Правда, они больше не упирают на создание земного рая, как это происходило в Парагвае. В конце XX в. такая постановка вопроса была бы просто абсурдом. Установка ордена под воздействием внешних обстоятельств радикально изменилась: «Наша задача — провозглашать империю бога, а не создавать ее».
Но это лишь смена декораций. Осознав, что в настоящее время в условиях большой популярности демократических и секуляристских идей вмешательство церкви в общественную жизнь не может осуществляться открыто, «интеллектуальная элита» Ватикана прибегает к маневрированию и поискам менее вызывающих средств поддержания тайного господства. Вместе с тем нельзя не отметить, что внутри ордена именно по вопросам о социальной доктрине и социальному апосолату (т. е. практической работе в этой области) и происходит наиболее заметное размежевание сил.
Особенно наглядно различие взглядов отдельных группировок внутри «Общества Иисуса» проявляется в Латинской Америке, где, как мы убедились, иезуиты водворились давно и, несмотря на житейские перипетии, продолжают удерживать твердые позиции. Определенная часть иезуитов, деятельность которых была связана с этим регионом, видя вокруг себя потрясающую нищету, обездоленность и бесправие большинства населения, лишенного самого необходимого, включая медицинскую помощь и возможность получить элементарное образование, выступили на стороне тех, кто вел борьбу за социальные преобразования. Даже бывший генерал ордена Педро Аррупе, которого трудно заподозрить в симпатиях к левым, вынужден был сделать в марте 1979 г. знаменательное заявление:
— Часто нас обвиняют в том, что мы — коммунисты. Конечно, это не так. Но факт в том, что сегодня людям мало слов. Это в наибольшей степени относится к Латинской Америке, где люди живут, как звери в одной клетке. Поэтому нельзя заранее исключать возможность определенного диалога и даже критического сотрудничества с группами и движениями марксистского направления.
Почти во всех латиноамериканских странах значительно активизировались представители духовенства самых разных направлений. Как правило, иерархи католической церкви продолжают выступать с антинародными, крайне реакционными лозунгами, пытаясь на накатанных рельсах антикоммунизма затормозить социальный прогресс. Низшие же слои священнослужителей в массе своей поддерживают усилия прогрессивных сил, борющихся против тиранических режимов, за улучшение положения трудящихся.
Наиболее радикально настроенные члены «Общества Иисуса», как и их собратья из рядов так называемых «мятежных священников», вступают в партизанские отряды и берутся за оружие, внося свой вклад в дело победы революционных движений на континенте. Так, например, среди бойцов Фиделя Кастро находился иезуит Гильермо Сардинья — один из первых католических патеров, поддержавших революцию на Кубе. Он был назначен капелланом Повстанческой армии.
Его пример не остался из ряда вон выходящим явлением. Известны довольно многочисленные случаи участия иезуитов в борьбе народов Никарагуа, Сальвадора, Гватемалы и других латиноамериканских государств. «Мятежным священникам» приходится туго. На них обрушиваются проклятья римской курии и отлучения от сана, а также весь репрессивный аппарат местной и мировой реакции, которая не гнушается ничем, начиная от пропагандистских кампаний и кончая убийствами неугодных ей лиц.
...1984 г. Высотное здание в центре столицы Мексики Мехико. Здесь помещается комиссия мексиканских епископов по «евангелизации и катехизису», в работе которой принимают участие мексиканские иезуиты.
В одной из комнат этого здания трудится патер Паниагуа, разделяющий выводы епископальной комиссии о бедственном положении трудящихся масс в Мексике, о зависимости страны во многом от американского империализма, о необходимости создания новой, более справедливой общественной структуры.
— Многие члены ордена, — рассказывает патер Паниагуа, — являются сторонниками «Новой мексиканской католической церкви», которая выступает за очищение христианства, понимая под этим установление социальной справедливости и борьбу с пороками буржуазного строя. Наш руководитель Энрике Гутьеррас прямо заявил в печати, что производители основной части богатства страны обречены на все более драматическое обнищание, а потому церковь должна в первую очередь проявить заботу о страждущих. Вот послушайте, что он сказал.
Патер Паниагуа полез в ящик письменного стола и через пару минут торжествующе зачитал выдержку из газеты: «В условиях существующей несправедливости мы несомненно на стороне угнетенных... Мы не намереваемся превратиться в духовных «каудильо», мы просто будем с народом на его пути к освобождению».
— Вот наши принципы. По-моему, изложены достаточно четко. Главное — мы не можем стоять в стороне, когда решаются судьбы родины, — заключил он.
Во время разговора взгляд патера то и дело задерживался на фотографии мужчины, стоявшей на столе. «Это мой собрат Рутильо Гранде, — пояснил Паниагуа. — Его недавно убили в Сальвадоре. Он был им неудобен, ведь он рассказывал беднякам о марксизме и капитализме, а это очень опасно в Латинской Америке».
