Начальство, однако, придерживалось иной точки зрения.
— Вперед — работать! — подпрыгивая на месте, рявкнул боггарт.
Оказалось, что капитан нагнал больше страху, чем того требовалось: короткий допрос, препровождение господ мошенников, Рока и Аргиля Эсколло, за город — и можно со спокойной совестью возвращаться к разбирательству смерти Румиел а.
— ...Скажите, вам знакомо имя Тишт Доран?
— Разумеется.— Голос темного эльфа на записи ровен и деловит.— Кажется, это библиотекарь?
— А вы знаете всех библиотекарей Алронда?
— Ну что вы, как можно. С полгода назад сыну захотелось получить книгу с картинками, пришлось обращаться в Императорскую библиотеку. А потом просрочили время возвращения — так и познакомились.
Тренти гневно сжал в кулаке сухую поганку, из которой уже с полчаса лилась чуть насмешливая речь «торговца иголками». Голос, звеневший в небольшом, скромно обставленном кабинете, захлебнулся на полуслове, а Фабиар стряхнул с ладони крошево гриба и, облокотившись о стол, устало склонил голову. Как же это все надоело — ни одной ниточки.
И ведь можно ж поклясться, что и библиотекарь, и эльф имеют к смерти архивариуса хотя бы косвенное отношение. Но все эти выводы основаны на голой интуиции. Начальство попросту не поймет.
Но ведь есть же какие-то неувязки! Есть! Что-то по возрасту сына господина Герада, что-то по записи на поганках... Но вот что?
Меж тем самая страшная головная боль Фабиара тоже не сидела без дела. Ирдес сдал ребенка на руки матери и сейчас мерил шагами кабинет.
Честно говоря, Ирдеса беспокоил совсем не исход дела — с Тиштом уже все обговорили и решили,— гораздо больше главу гильдии воров нервировали сроки, поставленные заказчиком: кольца должны быть доставлены к следующему вечеру.
— ...Да вы с ума сошли! Вы думаете, что говорите? Какие, к Великому духу, два дня — тут неделя нужна, не меньше!
Теперь пришла очередь тролля улыбаться:
— Ничего не знаю, дон Герад, ничего не знаю. Если бы вы приняли мое предложение вчера, у вас было бы три дня...
Эльф мотнул головой, отгоняя неприятные воспоминания, и в который раз пересек кабинет. Пора было определиться, что же делать дальше.
Червовая гильдия испокон веку располагалась на окраине города. Хочешь развлечься — иди пешком до особняка. Не можешь себе позволить: боишься, что собьешь ноги, а то и попросту остынешь,— найми паланкин или карету, что тут думать?
Эльф, не обращая внимания, что на город спускаются сумерки, по старинке пошел пешком. Поднялся по мраморным ступеням, прошел через гостеприимно распахнувшиеся двери и... шарахнулся в сторону, когда на шее у него повисла, радостно вереща, ярко накрашенная светлая эльфийка:
— Ирдес, какая встреча... О, простите, дон Герад, но вы не поверите, как я рада вас видеть!
Бубновый туз скорчил улыбку, осторожно расцепляя руки червы:
— Взаимно, Илейшериа. Донна Корсолиани у себя? Эльфийка обиженно поджала губки:
— Конечно, у себя, но я думала, ты ко мне зайдешь! А то появился впервые за столько лет — и сразу к старухе.
— Я по делу,— отрубил эльф, проходя в глубь холла. Эльфийка обиженно топнула ногой и, проводив главу гильдии воров печальным взглядом, опустилась на один из множества диванчиков, стоявших в зале.
Старая гоблинша, с кожей цвета только начавших распускаться весенних листьев, возлежала на диване, неспешно потягивая виноградный сок из глубокого бокала.
— Донна Корсолиани,— вежливо кивнул в знак приветствия бубновый туз, прижав ладонь к сердцу.
— Ах, дон Герад, какая встреча! — прокашляла женщина, не пытаясь встать с софы и протягивая гостю сухонькую ручку, украшенную тяжелым перстнем с жемчужной вставкой.
Эльф подхватил ее руку, на миг прикоснулся губами к тонким пальцам и улыбнулся, выпуская зеленоватое запястье:
— Вы позволите мне присесть, благородная донна?
— Разумеется, благородный дон. Что привело вас в мой дом?
— Ах, благородная донна, я... — Эльф запнулся, оборвал речь на полуслове и едва слышно спросил: — Скажите, благородная донна, вы всегда на рабочем месте появляетесь без гильдейского знака? — В голубых глазах светилось искреннее изумление.
Гоблинша вздрогнула, озадаченно уставившись на него:
— О чем вы говорите, благородный дон? Перстень при мне! — Она вскинула руку и замерла, пораженно уставившись на пустые пальцы. Ни малейшего намека на кольцо.— О боги!
— Простите? — заломил тонкую бровь бубновый туз.— Что-то случилось?
— Мой... мой... мой знак! — взвизгнула гоблинша. Ее тонкие губы задрожали.— Он... он пропал!
Ирдес на мгновение задумчиво нахмурился и неуверенно предположил:
— Может, вы оставили его в какой-нибудь шкатулке с драгоценностями?
— Нет! О боги, нет! Я же его с утра надевала! Так, спокойно. Я его надела с утра, сходила на рынок — там он еще был... Потом к портному... Я не помню! Был он еще тогда у меня на руке или нет — не помню! — В голосе главы Червовой гильдии звучала истерика.
— Позвать кого-нибудь из девочек? — предложил дон Герад.— Помогут вам поискать.
— Нет, вы что, как можно — это же знак моей власти! Если я его потеряла... О боги, этого не может быть.— Гоблинша перевела перепуганный взгляд на эльфа: — Я найду кольцо. Обязательно найду. Благородный дон, вы же понимаете, что я не могла его потерять? Вы ведь никому не скажете?
— Разумеется,— тонко улыбнулся эльф.— За отдельную плату. Думаю, за пятьдесят злотых я забуду, что сегодня заходил к вам.
От столь неожиданного заявления даже многое повидавшая донна Корсолиани впала в прострацию:
— Вы... вы...
— Я,— благодушно согласился эльф.— И пока что я нахожусь здесь.
Главы криминальной раскладки были увлечены спором, а потому не заметили, что под дверью комнаты стоит, внимательно прислушиваясь к разговору, светлая эльфийка.
Примерно через полчаса, уже дома, Ирдес неспешно опустился в глубокое кресло.
— Если Совет гильдий узнает об этом, я — труп,— задумчиво протянул он, подбрасывая на ладони массивный перстень с жемчужной вставкой.
За окном загорались звезды, распускались огненные цветы магических светильников, где-то вдали слышались монотонные крики ночного сторожа, а дон Герад все не мог уснуть.
Утро застало бубнового туза в кабинете. Эльф провел ладонью по встрепанным волосам, устало мотнул головой, отгоняя сон, и покосился на часы на каминной полке. Те исправно показывали десять утра.
Ирдес недовольно скривился и встал с кресла. Свежий прохладный ветерок, врывающийся в распахнутое окно, неспешно перебирал оставленные на столе бумаги. Дон Герад поморщился и, не глядя, сгреб документы в ящик стола. После завтрака можно будет разобраться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
