сером небе прекрасно сочетается с холодным, но слабеньким ветром. Голые деревья чернеют на фоне желтой, пожухлой травы, речка, на берегу которой мы осели играть в городки, несла последние опавшие листочки. Гатчинский дворец — слева, вдалеке. С этой же стороны, но гораздо ближе, расположились столики с закусками, Александр в специальном кресле — выбрали наименее болезненное положение «полулежа» — рядом с сидящей на обычном стуле Дагмарой. Вид у обоих довольный, кормят друг дружку кусочками пирожных. Мило и трогательно.
Мама в игре участия не принимает, поэтому одета в плотное — по погоде — кокетливо-неприметное (бывает же!) серенькое платье с вязанным руками княгини Барятинской платочком на плечах. Сестры, которым в платьях неудобно, нарядились в костюмы для верховой езды, а мы с Мишей выбрали этнические «луки» — косоворотка с жилеткой, простые штаны, сапоги. Комплимент Александру, который «русскую моду» уважает. Сам Император одет в «милитари-кежуал», утепленный любимым им барашком.
Мне хочется треники! Я мечтаю о шортах! Дайте джинсы, поло, худи и прочую удобную и легкую одежду! Да, ткани, в которые меня одевают, отборные, а портные дело свое знают туго, и от этого многочисленные слои тряпок на теле почти не чувствуются в любую погоду, но слово «гардероб» в последнее время кажется мне тяжелым и почти пугающим. Такое вот «богатые тоже плачут» — позволить себе ходить как нравится я смогу еще очень не скоро.
Лакей Андрей — приписан к Мише — составил новую конструкцию, и за дело взялась Оля, заняв позицию поближе — для справедливости, ей «городок» разбивать в силу возраста труднее.
Остаток лета и начало осени в работе пролетели почти незаметно, отпечатавшись в долговременной памяти яркими вспышками открытий и прорывов, теплых тонов пятнышками полезных знаний и серыми, пыльными шкафами с большой государственной работой в Госсовете. Воспоминания не очень, но без них от меня толку не будет — государственное управление это не беготня с утра до вечера и фонтанирование проектами, а миллионы миллионов цифр, отчетов и потраченных на совещания и обсуждения человеко-часов.
Некоторый эффект от посещений Госсоветов достигнут: как чисто технический, в виде обновления используемых формулировок и оптимизации некоторого документооборота, так и содержательный: все реформы документально готовы, и дело осталось за подготовкой базиса в материальном мире. Принят и ряд законов — появились такие штуки как «саботаж» и «диверсия». «Измену Родине» в нынешнем времени принять затруднительно. Но однажды — обязательно, а пока ограничились доработкой старых законов про шпионаж.
Особняком стоит моя гордость — «Закон об охране труда», который получился намного менее строгим, чем мне бы хотелось, но даже в нынешнем виде спасет десятки тысяч людей, позволит мне набивать казну штрафами и — в случае большого ЧП — прикручивать к бизнесу внешнее управление.
Палка влетела в цель, оставив стоять одинокий столбик.
— Ууу! — раздраженно топнула туфелькой Оля.
Мы утешили сестренку, и палка перешла ко мне. Когда я шел на позицию, взгляд зацепился за передовицу газеты на столе с фотографией моего «оперного дьяка». Восходящая звезда Петербурга, пользующийся большим уважением и производящий должное впечатление — над имиджем работал я, и подрезал из осевших в голове баек о Шаляпине общую линию поведения: заходит такой Савелий в ресторан весь в соболях, ахает шубу о пол и громогласно заявляет о намерении напоить всех за свой счет. Народ наш хороший понт всегда любил! Поначалу дьяк получался убыточный, а теперь на полном самообеспечении — выступает в салонах за большие гонорары, принимает от поклонников много подарков. Впечатлившаяся успехом Дагмара приняла на себя заботу о гардеробе — ей нравится нагружать портных.
— И-эх! — швырнул я снаряд в «городок», снеся второй этаж и оставив невредимым первый.
Не поддаюсь — я же не идеален и имею право оконфузиться не хуже других. Дав родне меня утешить — особенно старался Александр — я уступил место Мише — он бросает палку из «взрослой» позиции.
В Центральных губерниях проходит перепись. Ей же подвергаются Сибирь и Дальний Восток. Государству нужно знать точный масштаб великого переселения народа. В следующем году, тоже ближе к осени, проведем перепись в остальной стране и будем повторять ее раз в три года. Монархия — это учет и контроль!
Борьба с голодом, судя по бумагам, отчетам — в том числе «параллельным», от подосланных мною и полковником Курпатовым эмиссаров — и неожиданной отзывчивости (уж не знаю, искренней или продиктованной расчетами) латифундистов с перевозчиками обещает быть удачной. В моей реальности Империя до последнего медлила с решениями — ну недород и недород, чего беспокоиться? — а потом ухнула прорву бабла, перегрев рынок зерна и, полагаю, позволив множеству ворья монетизировать голодные смерти подданных. Парочка комбинаторов нашлась и у нас — им мы с удовольствием вышеупомянутые «диверсию» и «саботаж» и пришили, конфисковав в казну имущество, лишив чинов и наград и сослав на каторгу. Дети и жены таким образом остаются простолюдинами со скромными 5% изначального имущества и накоплений за душой. Нет, совесть не беспокоит — главе семьи же было нормально «пилить» на голодающих подданных, значит и мне нормально. Пусть скажут спасибо, что на кол не посадил — такая юридическая механика в законах Империи все еще присутствует, а значит можно ее применить. Не, не буду — я же «Император будущего», а не косплеер средневековый. И вообще нерационально — это ж кол выточить, народ на площади собрать, а преступник при этом помрет без всякого толку. Нет уж, давайте на каторгу — землю копать да камни таскать за еду, возвращать Империи нанесенные убытки.
Еще у меня была встреча с владельцами газет и журналов, на которой я поговорил о важности прессы, впервые в истории назвав ее «четвертой веткой власти», что, конечно, с реальностью не бьется — повидали мы уровень журналистской этики, спасибо — но борзописцам очень приятно. Конкретных «методичек» спускать пока не стал, рассчитывая на понимание. «Империя серьезно работает над увеличением тиражей печатной продукции и народным образованием. Задачу журналистов в этой связи я вижу в правдивом и беспристрастном донесении до народа информации о происходящих событиях» — это следует читать как «вам, мужики, расширение аудитории очень выгодно, а кусать кормящую руку или нет — решайте сами».
Параллельно с этим немного подкрутили гаечки цензуры законом «об упорядочивании средств массовой информации» с большими карательными санкциями — вплоть до закрытия издательства — за заведомо ложные «новости» и попытки спровоцировать массовые шествия. Неформальная компонента тоже рассчитана на понимание — ругать Августейшую семью нельзя совсем. Высших чиновников
